Этому в школе не учат

Это представители молодежных белоэмигрантских и этнических националистических организаций, настроенные на борьбу с Советами. Вот только о том, что такое война, они имели отдаленное и какое-то розовое представление. Головы их были забиты героизмом, священной ролью в освобождении Родины от большевиков с помощью своего союзника — Германии. Руководство школы всячески поощряло эти их настроения, а наиболее говорливые из учеников вели политинформацию.

Курган старательно пропускал идеологическую накачку мимо ушей.

Он сам прекрасно знал, кто он и зачем ему все это надо. Но постепенно невольно начинал испытывать странное чувство гордости от того, что он является частичкой такой глобальной, всеобъемлющей, жестокой силы, которой представлялся Третий рейх. Гнал от себя эти ощущения, но они возвращались.

«Э, так и идейным стать можно», — усмехался он про себя.

Он знал, что надо делать, чтобы заработать очки у немцев. Учиться, тянуться во фрунт и четко рапортовать.

И поэтому был на хорошем счету…

Группа из десяти слушателей сидела в зимнем, жарко натопленном дощатом домике за школьными партами. Сдерживая зевоту, слушали лекцию по истории России.

Лектор, уже пожилой белоэмигрант, распалился, раскраснелся, повествуя о подавлении большевиками Антоновского мятежа:

— Русского мужика газами травить! Нет, никто не будет забыт!

Советскую власть он ненавидел люто. И прилично утомил слушателей своими идеями о создании при вермахте русских вооруженных сил и формировании жестокого органа террора.

Сам он уже не первый год составлял списки тех, кто будет ликвидирован после оккупации России. Притом туда входили как конкретные лица, так и целые социальные и профессиональные категории. Также он полагал репрессировать всех сочувствующих Советам. В общем, весь советский ГУЛАГ в сравнении с грандиозностью его планов казался уютным детским садиком. По этому поводу он постоянно писал письма на имя руководителей рейха и иногда даже удостаивался ответов от должностных лиц.

— СССР — это не власть! — воскликнул лектор. — Это затянувшийся русский бунт — бессмысленный и беспощадный!

Между тем от Москвы немцев откинули. И краем слуха ловя причитания оратора, Курган задумчиво водил карандашом по тетрадке. Плохо, что его возвращение победителем на Сретенку откладывалось. Но это было не так важно. Курган был уверен, что немцы свое возьмут. Хуже было другое.