Липовый мед

А вот чувство странное, неосознанное, но бьющее наотмашь — сознание, что её папа жив, здоров, неплохо выглядит, много зарабатывает… Он не спившийся бомж, не тот, кого можно стыдиться. Он — перспективный бизнесмен (а Наташа успела выяснить биографию Жарова, когда узнала, что мама может с ним встречаться), он амбициозный, интересный и одинокий. Тут было о чём подумать, но сейчас Наташа с удивлением думала, что не чувствует по отношению к вероятному папе ненависти.

Костя вернулся через несколько минут, полностью одетый: рваные джинсы, футболка, даже носки.

В груди Алисы тоскливо заныло: он словно собрался вот-вот уходить, уже вынеся свой приговор. Но Костя принял бокал из её рук, даже кивнул и улыбнулся, только улыбка совершенно не нашла отражения в синих глазах. Алиса, нервно улыбнувшись в ответ, собралась было сесть между ними на диван, потом, передумав, встала и вернулась за стойку, вновь наполнив свой бокал. И только после глотка вина глубоко вздохнула и безмятежно посмотрела на две пары совершенно одинаковых глаз.

— Что вы хотите знать? — спросила безмятежно, хотя сердце колотилось, казалось, в горле, а в пальцы слегка подрагивали от притока адреналина.

— Почему ты не сказала мне? — задал Костя вопрос, ответ на который Алиса проговаривала годами. Его голос, обманчиво мягкий, прошёлся по натянутым нервам, заставляя выпрямить спину.

— А зачем? — Алиса небрежно пожала плечами. — Ты исчез, я не знала даже, куда тебе писать.

— Ты могла прийти к моей маме. — Костя нахмурился, подался вперёд, облокачиваясь о колени.

 — У неё был мой адрес."

"— Ты не давал о тебе знать несколько месяцев! — голос Алисы зазвенел, она досадливо поморщилась про себя — не планировала так быстро срываться. — Я не собиралась обивать порог, умоляя дать мне адрес.

— Тебе не кажется, что это то, о чём я должен был знать! — загремел Костя, не сдерживаясь, подскакивая с дивана и показывая на Наташу. — Я имел право знать, что ты ждёшь от меня ребёнка!

— Тебе было плевать на меня! — взвилась Алиса, звонко опустив бокал на стойку так, что вино плеснуло на руку.

 — Так с чего бы тебе было не плевать на нашу дочь?!

— С того, что это — мой ребёнок! — крикнул Костя. — Я поступил глупо, не написав тебе, не позвонив, но ты… — Он задохнулся, не сводя пылающего взгляда с Алисы. Вздохнул несколько раз медленно, глубоко. Продолжил спокойнее: — Одно твоё слово, Алис. Всего одно слово, и я приехал бы за тобой…

— Ради чего, Кот? — горько, тихо проговорила она. — Ради ребёнка? Ты уже бросил меня.