Липовый мед

И говорить, о чём угодно, обо всём подряд — с Алисой было невероятно легко. Может, он приготовил бы ей завтрак, а потом они нашли бы фильм, в котором обязательно к ушибу прикладывают зелёный горошек… Костя хмыкнул и покачал головой — какой бред только не придёт в голову с недосыпа.

Но сейчас он отчётливо понял, что отпускать Алису от себя не хочет. Не сейчас. Может, позже. Когда перестанет тянуть к ней магнитом, и член начнёт слушаться, а не будет жить своей жизнью при мысли о ней и том, что она делала этой ночью… Нет, отступать он точно не будет.

Даст остыть, подумать, понять, что серьёзные отношения не нужны ни ей, ни ему. А потом снова уложит в свою постель, и на этот раз привезёт к себе, чтобы не вздумала прогонять. И сбежать тоже не даст."

"В пять утра улицы города ещё пусты, и путь до дома занял полчаса. Уже подъезжая, Костя с трудом боролся со сном, и, едва переступив порог спальни, сбросил одежду на пол и рухнул в кровать, крепко обнимая подушку. Уставший организм с готовностью продолжил сегодняшнюю ночь во сне, только Алиса в нём не просила уйти, а ложилась рядом, шепча что-то непристойно-горячее, а после уложила его на спину и, не сводя с него глаз, начала рисовать узоры на его груди острым кончиком языка, спускаясь всё ниже, и ниже…

Костя резко распахнул глаза: по телу всё ещё пробегала дрожь, а дыхание сбилось и вырывалось из груди короткими выдохами.

До конца не веря своим ощущениям, он приподнял одеяло и тут же швырнул обратно, накрывая ладонями лицо. Сколько тебе лет, Жаров, какие поллюции? Костя с силой потёр лицо и отбросил одеяло в сторону. Придётся смириться с простым фактом, что Алису он хочет сильнее, чем других женщин. Совсем немного сильнее. А ещё — хочет её видеть. Желательно, прямо сейчас. Но выдержать паузу до понедельника всё-таки стоит.

Алиса проснулась к обеду с лёгкой головной болью. Нехотя открыв глаза, она несколько раз глубоко вздохнула, но стало только хуже — запах, пропитавший, казалось, всю квартиру, Костин запах, защекотал ноздри, проникая в лёгкие.

Невольно руки сами потянулись к подушке, обнимая её, по телу прошла дрожь, а память живо подкинула воспоминания о том, как его руки скользили по спине, приподнимали за бёдра… Алиса замерла. Резко села и со злостью стянула наволочку с подушки, отшвырнув её от себя. Ей вдруг овладело лихорадочное, болезненное возбуждение: встав с кровати, она принялась избавляться от постельного белья, рывками, едва не разрывая ткань.