Лилия между тернами

— Ты везешь девку к себе домой? — все стоящие у бара были шокированы.

— Ни хрена себе! У неё что, золотая… — Локи не собирался униматься."

"— Заткнись! — рявкнул Римман. — Ты стал до хрена болтлив, Локи. Но я могу в несколько минут излечить тебя от этого!

— Я понял, Римман! Желаю хорошо провести время, босс. И тебе веселой ночки, Доминика!

Неожиданно Римман отпустил мою руку и, шагнув к Локи, который испугано отшатнулся, притянул его за грудки и что-то прошептал на ухо.

Локи расслабился и только кивнул.

— Я все понял, босс.

Римман вернулся ко мне и подвел к мотоциклу. Я в них не разбираюсь, но, видимо, этот был каким-то особенно крутым.

— Садись позади и держись покрепче. Не стесняйся прижаться ко мне своими роскошными сиськами. Когда я видел их в последний раз, они были похожи на медицинские прыщики. Кто бы мог подумать, что станут такими офигенными.

Похоже, Римману нравилось смущать меня. Но ничего, я ведь это смогу пережить?

Глава 4

Байк сорвался с места с тихим, мощным урчанием, мягко вжимая меня при каждом повороте и торможении еще больше в широкую спину Риммана.

Не знаю, может, он делал это нарочно, но чтобы удержаться, мне пришлось впиться в тело мужчины. Как я ни старалась минимально касаться его, при такой агрессивной манере вождения мне пришлось обхватить его талию. Сколько бы я ни пыталась отвлечься от мыслей о том, как перекатываются твердые мускулы под моими вцепившимися в него руками и как ощущается надежность его жесткой спины прямо перед моей грудью, получалось это плохо.

Мое тело вдруг вспомнило о своей животной стороне и указкам со стороны разума не желало поддаваться. Почему мой организм решил предать меня именно сейчас, рядом с мужчиной, который меньше всего подходил на роль первого любовника для какой бы то ни было женщины, у меня ответов не было. Сказать по правде, до этого моя сексуальность находилась в глубоком летаргическом сне. Я росла в Доме перевертышей, а не в монастыре. И секс в нашем обществе является нормой и приветствуется как единственный способ мирного снятия чрезмерной агрессии, свойственной нашему виду.

Но меня это почему-то никогда не касалось.