Лилия между тернами

— Ах, ты, подлая дрянь! — зашипел Ариман и, схватив меня за волосы, дернул, со всей силы ударяя об стену.

В голове всё поплыло, а рот наполнился кровью. Совершенно безумное от бешенства лицо Аримана оказалось прямо перед моим, и он, сжав мою шею, приподнял меня над полом.

— Ты облажалась, детка! — захрипел он мне в лицо. — Теперь я тебя накажу так, что все прежнее тебе курортом покажется.

У меня уже все мутилось и расплывалось от недостатка кислорода.

— Надо же, какой ты грозный, Аримаша! — раздался презрительный голос Риммана.

 — Что, когда дело касается баб, то можешь и своими силами справиться, без посторонней помощи?

Ариман резко опустил меня на пол и развернулся, при этом не отпуская моей шеи. Но, по крайней мере, теперь я могла глотнуть воздуха.

— Какого хрена! Охрана! — взревел Ариман.

У меня в глазах чуть прояснилось, и я увидела Риммана. Он стоял в дверях, небрежно привалившись плечом к косяку, и с его опущенных рук на пол капала кровь. Несмотря на удушье и состояние, близкое к истерике, я почувствовала, как мои внутренности сжимаются при одном только взгляде на его такое родное лицо и мощную фигуру.

Но тут же я одернула себя. Он такой же как все, помнишь? Он причинил больше душевной боли, чем я могла бы простить или забыть. Просто играл с моими чувствами, как опытный кот с глупым мышонком.

— Песиков своих зовешь? — ухмыльнулся Римман. — Только зря. Они больше тебе не служат.

— Что? — зашипел Ариман, пятясь и увлекая меня с собой. — Ваойленс ни за что не рискнул бы меня предать.

Он знает, что я его уничтожу."

"— Он тоже так сказал перед смертью. Как, впрочем, еще много интересного. Кстати, ты знал, что у твоих псов очень жесткая иерархия? Или ты никогда не заморачивался тем, чтобы изучить, чем их повадки отличаются от наших?

— Ты сейчас о чем говоришь? — взбесился Ариман. — Какого тебе вообще тут надо! Свали с моей земли!

— Ну, формально-то это пока земля нашей маленькой принцессы, так что приказать мне убраться может только она. А ей сделать это сложновато, пока ты держишь ее столь трепетно за горло, — Римман говорил странным, монотонным голосом, словно все происходящее здесь наводило на него смертельную скуку.

 — Так вот, я о Волках говорил. Понимаешь ли, они все подчиняются исключительно Вожаку. Закон у них такой. А тебе они подчинялись только потому, что Вожак им приказывал. А Вожаком может быть лишь сильнейший. Или тот, кто бросит вызов и в честном поединке, при свидетелях убьет прежнего Вожака.