Лилия между тернами

Но в ту ночь, не знаю уж по какой причине, отец решил зайти и посмотреть, как спит его дочь. И войдя, тут же столкнулся с настороженным взглядом Рима… Отец велел запереть меня в комнате и утащил парня в свой кабинет. Потом он избил его во дворе и велел убираться и больше никогда не возвращаться. Больше я никогда его не видела, и о нём никто не говорил в доме.

— А может, ты к своему жениху лучше поедешь? Вы же, вроде, хренову кучу лет помолвлены, и обо всем уже давно договорено, — спросил меня Гоблин. — Хотя нет. Думаю, волки именно там и будут тебя в первую очередь ждать.

Гоблин задумался и какое-то время молчал, удерживая меня на месте своим тяжелым взглядом. Потом, резко поднявшись, сказал:

— Ну что же, может быть, поехать к этому чокнутому и есть твой выход. Ему насрать на всю иерархию, на его территории не действуют ничьи правила и понятия, кроме его собственных. Если ты сумеешь его убедить помочь тебе, то, может, и выживешь.

— Ты уверен, что там она будет в безопасности? — спросила Инна, подходя и обнимая Гоблина за талию.

Он, видимо, чисто автоматическим и привычным движением наклонился и с теплотой поцеловал её в макушку. Видеть такое даже мимолетное проявление нежности от такого жесткого человека, как Гоблин, было очень странно. Он обнял Инну руками, которыми наверняка лишил жизни не один десяток людей.

— Я в этом совсем не уверен, — ответил он холодным голосом. — Но если твой отец сам послал тебя к нему, то, думаю, знал что-то, чего не знаю я. А теперь давай по-быстрому, Инка, одень её в свои шмотки и давайте валить.

Я видела, что он совсем не шутит. Поэтому покорно кивнула.

— Спасибо в любом случае.

— Не благодари! Я не для тебя это делаю, а для этой маленькой безбашенной идиотки. Которую люблю больше, чем следует. Давай, топай, Инка! — он подтолкнул её и шлепнул по заднице. — Только никаких декольте и всяких мини-юбок. Как можно скромнее. Она едет не на свидание и не на прогулку в парк. Если она не договорится с Римманом и не получит его защиту, я ей не завидую. Её может захотеть поиметь каждый из его дружков. И отказаться не будет возможности.