Ликвидация. Книга вторая

— А где Гоцман?

— Не знаю, не появлялся… Так сколько их было?

— Двое, — прохлюпала носом девочка.

— А Якименко где? — поинтересовался Кречетов. Ответить Довжик не успел, потому что девочка внезапно подпрыгнула на стуле с радостным криком:

— Я вспомнила!.. Один такой вот, высокий, рот на сторону кривил…

Довжик швырнул на стол карандаш, страдальчески сжал виски:— Девочка, не кричи, у меня очень болит голова!.. Товарищ майор, — подчеркнуто официально обратился он к Кречетову, — где Гоцман, я не знаю, и где Якименко, тоже не знаю… Девочка, сядь вон там и напиши, кто как выглядел.

Я тебя очень прошу!.. Вот тебе карандаш и бумага…

Кречетов подсел к столу, потянул к себе протокол, который заполнял следователь.

— Михал Михалыч, иди-ка ты домой, — сочувственно проговорил он, глядя на бледное, осунувшееся лицо Довжика. — Я тебе разрешаю.

В ответ тот неприязненно дернул губами.— Мы, между прочим, в одном звании. И в вашем разрешении я не нуждаюсь…

— Михал Михалыч, ты чего? — обескуражено улыбнулся Кречетов.

— Товарищ майор, я работаю, — подчеркнуто сухо отозвался Довжик и демонстративно повернулся к девочке, мусолившей во рту чернильный карандаш: — Так как, ты говоришь, они выглядели? Один высокий и кривил рот, а второй?..

Кречетов, хмыкнув, направился к выходу из кабинета. Взялся за ручку двери и, по-прежнему улыбаясь, произнес:

— Придет Давид Маркович, скажите, пожалуйста, что я его искал. — И после паузы с нажимом добавил: — Товарищ майор."

"Давид проводил Марка до дома.

Галя настояла, чтобы Гоцман пообедал у них, и сопротивляться он не стал. После горохового супа и жирной свиной тушенки потянуло в сон. Чтобы отогнать его, Гоцман решил пройтись пешком до Привоза — все равно надо было купить кураги. И, шагая улицами, думал, безостановочно думал над тем, что сообщил ему полковник Чусов. И еще вспоминал исчезнувшего слепого старца из 22-й квартиры, который умел предвидеть будущее. Настолько свой, что никто даже и подумать не может — так он сказал… И выходил этот человек из дверей управления… Но куда же, куда пропал Арсенин? Неужели единственным воспоминанием о нем останется эта вот курага, которую он только что купил во Фруктовом пассаже?. .

Нора была дома, стирала. Чтобы окончательно прогнать сон, Давид вымылся под струей ледяной воды, надел чистую рубашку. Закурил и сел на нижней ступеньке лестницы, продолжая думать о том, что неотвязно преследовало его последние дни.