Лилия для Шмеля (СИ)

 — Донесут графине о моем ужаснейшем воспитании, и меня выставят!»

Однако женщина скорее притворила дверь, с облегчением выдохнула:

— Так его, так, баронесса!

Я даже растерялась от столь неожиданной реакции свидетельницы.

— Если бы он убежал — они бы с Мишо подрались. И страшно представить, что бы тогда случилось! — она закатила глаза и начертала на груди защитный круг. — Поэтому так его!

Быстренько расставив угощения, служанка ушла, пожелав мне терпения. Уж она видела, как сложно сладить с псом, который ведет себя безобразно.

Поскольку терять мне уже было нечего, то, как только мы с ним вновь остались наедине, я, размахивая брошюрой, загнала его в угол, поймала за шкирку и, хорошенько потрепав, громко попеняла:

— Фу! Больно! — и хорошенько хлопнула по заднице.

Оскорбленный Жуж забился под софу, а я… — опасаясь, что сегодня мой последний сытный день в барском доме, без зазрения совести принялась поглощать угощения, чтобы потом хоть как-то продержаться несколько голодных дней.

С трудом сдерживая слезы, я корила себя за неудачливость и совсем не обращала внимания на пса, который тихо выбрался из-под дивана и медленно подкрадывался ко мне.

— Что, кровопийца, крови моей хочешь?

— У-у… — заскулил Жуж, жадно глазея черными глазками на печенье.

— Плохой мальчик, — мстя, я намеренно громко сгрызла кусочек, конечно же, не дав ему ни крошки.

— У-у-у! — запищал он, дрожа на тоненьких лапах. Даже на задние встал, выпрашивая."

"Выдохнув, я протянула махонький кусок на ладони.

Показала половину печенья, похлопала по своим коленям, собственно, ни на что не надеясь. Но оказалось, что за вкусняшку породистый пес готов не только умерить пыл и гордость, но и собачью душонку продать, чем я и воспользовалась: продемонстрировала, кто тут у нас добрая фея, раздающая сладкие плюшки.

Так мы вдвоем смаковали печенье, бутербродики с соленой рыбой, мясом, сладкие тарталетки из фруктов, пока у Жужа и у меня не появились выдающиеся, такие весьма заметные пузики.

— Ну, понял, кто из нас добрая фея? — строго спросила у пса, блаженно развалившего на моих коленях.

— Р-р-р! — ворчливо прорычал он, стыдясь сиюминутной слабости.

— Вот то-то же! — поучительно подытожила. Жужу не понравился тон, и он оскалился, за что схлопотал по макушке брошюрой.