Лихой гимназист

Если не считать нескольких крупных восстаний на Кавказе и в Казахстане, войн в тот период Россия не вела. Но зато внутри страну трясло.

После реформы 1874 года, как и у нас, поднялось революционное движение, поскольку условия освобождения крепостных так же оказались кабальными. Но когда на трон вошёл Николай III — сын Николая II, гайки стали закручивать, и к концу семидесятых страну лихорадило от постоянных крестьянских восстаний. К 1881 году обстановка накалилась настолько, что вспыхнула крестьянская война, охватившая все центральные губернии.

Князь Трубецкой и Маша уже ждали меня возле памятника. Маша представила нас.

Трубецкой производил весьма благоприятное впечатление. Он был чуть ниже меня ростом, носил аккуратную бородку, вид имел интеллигентный и важный. Костюм его составляли длинный тёмно-серый сюртук ниже колен, светло-серые брюки и чёрный цилиндр, шею украшал чёрный бант с медальоном.

Когда я увидел его, внутри снова вскипела ревность. Ну конечно же, Маша трахается с этим щёголем. Ишь какой красавец, да ещё и аристократ. Пришлось отогнать досадные мысли и вежливо ответить на приветствие.

Мы двинулись вдоль набережной прогулочным шагом. Я и Трубецкой шли бок о бок, Маша держалась позади нас.

— Мария Степановна рассказала мне о вас, — произнёс Трубецкой, — и мне захотелось с вами познакомиться.

— Польщён. Но чем вызван ваш интерес? Я — простой гимназист.

— О, не скажите. Не каждый гимназист рассуждает, как вы.

— И что такого в моих рассуждениях?

— Видите ли, я хоть и аристократ по происхождению, но проблемы простого народа мне не чужды. Крестьяне обременены тяжкими повинностями, а рабочие закабалены невыносимыми условиями труда. Казалось бы, только слепой может не видеть все эти бедствия, и похоже, многие вокруг нас слепы.

— Конечно, проблемы есть. Всегда были и всегда будут, — ответил я уклончиво.

— Но их надо решать.

— А у вас есть предложение, как решить проблему?

— Разумеется, идеи есть. Скажите, вы читали Прудона?

— Вы сторонник идей анархизма? Я кое-что читал. В общих чертах представляю.

— Верно, — произнёс Трубецкой, удивлённый тем, что я знаю про анархизм.