Лихо ветреное

Вон как звезда эстрады от них шарахнулась… И музыканты сразу кинулись ей на выручку, выступили вперед, спрятали за собой. И какой-то амбал в форменном клетчатом жилете — еще один вышибала? — взялся ниоткуда, поймал самого активного любителя искусства в могучие объятия, заботливо помог спуститься с эстрады. Любитель искусства брыкался и тряс пачкой сотенных, что-то требовал и обижался.

А Зои там уже не было. Оставила на полу свою дырчатую шаль, эту рыбачью сеть, этот плащ матадора, а сама незаметно исчезла в общей суете.

Один из гитаристов взял микрофон и шагнул к краю эстрады:

— Господа! Зоя не будет больше танцевать. Кто-то из вас ее обидел.

Шум сразу стих, и в напряженной тишине громко прозвучал молодой, почти мальчишеский, пьяный голос:

— Ды ла-а-адно тебе! Обидели ее… За все заплачено! Вот…

Парень бросил к ногам гитариста несколько смятых бумажек, а тот тяжело глянул на него и с подчеркнутым сожалением сказал в микрофон:

— Кто-то из вас так сильно обидел Зою, что она больше не будет танцевать.

Павел повернулся и пошел к выходу из ресторана. Наверняка отработанный прием! Знаем мы этих интересных штучек с их интересными штучками. Покочевряжится маленько, подождет, когда еще сотню-другую под ноги кинут, — и выйдет. Ему на это наплевать. Ему давно домой пора.

Он вышел в холл, остановился, раздраженно раздумывая, предупредить Макарова, что уходит, или фиг с ним… И тут услышал за дверью, ведущей в служебные помещения:

— Скотина.

— Не плачь. — Голос вышибалы с наивными глазами. — Хочешь, я ему грабли поломаю? Не будет протягивать…

— Перестань, Андрюш, — слегка раздраженно сказала Зоя. — Он не будет — другой кто-нибудь сунется. Какая разница? И грабли ломать ему не надо — Семеныч обидится. Этот ублюдок чуть не каждую ночь здесь… Прошлый раз двенадцать штук продул, представляешь? Такой клиент — а ты грабли ломать. Колготки порвал, сукин сын.

— Поломаю я ему грабли, — хмуро сказал Андрюша. — Потерпит Семеныч. Не плачь, Зой… Куда я платок дел? А, вот… Возьми, у тебя глаза размазались.

Павел стоял, затаив дыхание, и некоторое время слушал неясный шорох за дверью. Она что, правда плачет, что ли? А голос совершенно спокойный.

— Так нормально, — сказал наконец Андрюша. — А грабли я ему все равно поломаю.

— Не надо, — устало сказала Зоя.