Лихо ветреное

Где тот обком и где та партийная элита? А последствия до сих пор функционируют: никаких кодовых замков, но в каждом подъезде — по охраннику, причем не просто пятнистые амбалы из подозрительных агенств, а нормальные милиционеры, с нормальным боевым оружием, с нормальной связью, с нормальными, спокойными глазами… Двор — огромный, густо заросший жасмином и розами — обегала по периметру широкая полоса безупречного асфальта. С одной стороны — въезд в подземную стоянку, рядом — стоянка открытая, небольшая, машин на десять, но тоже с будочкой охраны.

С другой стороны — своя котельная, Макаров говорил, что и автономная электростанция есть, только она ни разу не понадобилась, с электроэнергией перебоев сроду не бывало. И все это хозяйство огорожено высоченным забором из замечательно красивого чугунного кружева, впечатление от которого слегка смазывали большие железные ворота, выкрашенные почему-то в защитный цвет. Зато ворота разъезжались в стороны совершенно бесшумно, а рядом с ними торчала еще одна будка с охраной. И даже, кажется, с видеокамерой. Прямо за воротами — огромный, как колхозное поле, газон, посередине которого — широкая каменная лестница, полого спускающаяся прямо к набережной, к небольшому чистенькому пляжу, открытому ресторанчику и лодочной станции. И это — в самом центре города, в трех минутах ходьбы от транспорта, магазинов, поликлиник, отделений связи, кафешек, детских садов, игровых автоматов, табачных киосков и прочих достижений и безобразий цивилизации. Во в каком доме Макаров жил.

Правда, и тот дом, в котором Володька ему квартиру сосватал, Павлу тоже очень нравился. Построен он был лет пятьдесят назад на высоком берегу, почти над обрывом, где раньше громоздились древние, чуть ли не дореволюционные частные домики, утопающие в старых садах. Домики снесли, дом построили, собирались рядом еще что-то строить, но вовремя спохватились: грунт слабоват. И овраг рядом, мало ли… И остался стоквартирный кирпичный дом посреди старых брошенных садов в гордом одиночестве.

Потом жильцы эти сады постепенно обиходили, почистили, беседок понаставили, скамеечек… Вот странно — никакая шантрапа в этот сад не лезла, никто в беседках бутылками по ночам не звенел, никто скамеечки не ломал, никто в подъездах стены не разрисовывал. Провинция. И квартира была хорошая — одна комната, зато двадцать шесть метров, и угловая, двухсветная, из нее спокойно две нормальные комнаты можно сделать.