Лихо ветреное

Идите сюда, здесь прямо по склону можно выйти… А? Видите, да? Здорово, да? Вот эта дорожка — вокруг парка километр. А вон та, повыше, — полтора километра, и подъемов там штук пять. Нравится, да? Осенью, правда, каштаны сыплются как сумасшедшие, но дорожку дворники каждое утро метут. А вечером одна бабулька с того берега коз пригоняет, они тоже каштаны хорошо подбирают… Эх, жалко, времени нет. Как бы я здесь побегала!..

— Когда мы поженимся, у вас побольше времени будет, — пообещал Павел. — Может быть, и побегаете.

Зоя остановилась так внезапно, что он не сразу среагировал, ушел на пару шагов вперед. Оглянулся — она стояла, привычно заложив руки с тряпочной сумкой за спину и покачиваясь с пятки на носок. Вся ее пластика выражала подозрительность.

— Павел, — строго сказала она, минутку поразглядывав его лицо. — Павел Браун, и когда же мы поженимся?

— Ну, когда вы согласитесь — тогда и поженимся.

— Павел Браун! — Зоя склонила голову набок и сделала задумчивое лицо. — А вы вообще-то здоровы?

— Вообще-то здоров… — Павел подумал и вспомнил: — Вот левым ухом немножко хуже слышу. Это ведь ничего, правда?

— Ничего, — великодушно согласилась Зоя.

— Ни боже мой, — энергично запротестовал Павел. — Как можно? Я медкомиссию проходил. Оба полушария лучше работают.

Зоя качалась с пятки на носок, смотрела на него, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, помахивала за спиной тряпочной сумкой… И вся ее пластика выражала глубокое раздумье. Примерно так же она стояла над тем волосатым Эдиком. Правда, боевой кукиш пока не сворачивала. Уже спасибо.

— У меня трое детей, — наконец сказала она с гордостью.

— Да, я знаю. — Павлу ужасно нравилась ее гордость. Ему вообще все в ней нравилось. — Кстати, замечательные дети. Но Мария и Аленушка маленькие еще, им нужны постоянные внимание и забота. И именно материнские! Так что вам придется хотя бы часть работы бросить. Да и Сережа в таком возрасте, что глаз да глаз… А потом — может, ведь и еще дети будут, правда? Ну, материально я семью обеспечу, тут я уверен.