Лихие. Смотрящий (СИ)

Мы тут часть закупок начали пускать по белому, у нас нормальные клиенты и поставщики появились. Заводы, металлобазы. Они приезжают в офис на переговоры. В костюмах, в галстуках. Даже иностранцы были. Мало ли чего лишнего тут увидят… Или услышат.

— А в чем проблема? — удивился я. — Говори конкретнее.

— Можно куда-нибудь убрать «темную сторону Луны» из офиса? В ту же Лобню.

— Входы-то разные!

— Может, и разные, но баба снизу вчера вечером орала так, что даже у меня было слышно. Хорошо, что сотрудники уже разошлись.

— Какая баба снизу??!

Я прифигел. Ни про каких баб мне не докладывали. Пошел разбираться.

Сегодня тамбур сторожили люди Штыря. Он и сам был внизу, чистил штатный Макаров.

— О, Хлыст, утро в хату.

— И тебе, Пахом, не хворать. Как у нас дела? Все ровно?

Тут-то я услышал тот самый женский плач, на который жаловался Троллейбус. Помимо «сейфовой комнаты», куда мы складировали общак и авизошные бабки, Штырь поставил пару железных дверей в небольших каморках в начале и конце подвала.

Из-за одной такой двери и слышалось подвывание. Я снял ключ со стены, отпер замок и тихо охренел. На грязном матрасе сидела плачущая женщина с размазанной по лице тушью. Светленькая, голубые глазки, разорванная блузка, в прорехах которой была видна крупная грудь в белом бюстгальтере. Пленница старательно пыталась натянуть короткую юбку на голые ноги, но получалось у нее это плохо.

Я с силой захлопнул дверь и вернулся обратно в кабинет Штыря:

— Это что там за хуйня такая?! У тебя крыша поехала?

С большим трудом я удержался, чтобы не отправить связку ключей в голову Пахома.

— Любка-крыска? -лениво спросил он. — Ты про нее?

Штырь собрал пистолет и засунул его в сейф.

— А у нас тут что, еще какие-то бабы есть?! — нехорошо удивился я.

— Не, пока одна, — Пахом встал и посмотрел мне в глаза. — Хлыст, ты чего такой нервный? Эта крыса тут не просто так оказалась. За ней реальный косяк.

— Ну, — я сел на стуле и положил ногу на ногу, — поведай мне, что тут происходит.

У тебя, Пахом, должна быть очень серьезная причина, чтобы бабу на улице украсть.

— Карась пошел менять бабки, — начал Штырь. — Ты приказал по одному не ходить. И по двое тоже. Суммы-то серьезные. Короче, приехали мы в обменник на Тверской. Рядом с магазином твоей Ленки.

— Она уже не моя.

— Так и не простила?

— Прощают терпил, — скрипнул я зубами. — Расстались и расстались.