Лихие. Смотрящий (СИ)

Зато для Боба было откровением узнать, как можно повысить эффективность труда бетонщиков и каменщиков. Просто пиздишь прилюдно одного в день и платишь по-царски. Они даже пить на работе перестают, так стараются."

"— Неплохо, Хлыст, неплохо, — Босой растянул губы в резиновой улыбке. Сделал вид, что рад. У меня сердце сжалось в нехорошем предчувствии, а в башке застучали барабаны. Уж больно улыбочка паскудная у Босого была. Да и Архип ухмылялся нехорошо. Наверное, ждут меня не слишком приятные новости.

— В покер по маленькой? — показал я на вип-комнату.

— Там и перетрем.

— Я больше в секу люблю, или в буру, — коротко хохотнул Босой, но милостиво кивнул и пошел в кабинет. — Ну в покер, так в покер. Мы тут малость поинтересовались, как в него играть. Фишек-то отсыпешь, или покупать надо?

Архип заржал, видимо, восхитившись остроумием своего делового партнера, и по-хозяйски сел за стол, обтянутый зеленым сукном. Фишки уже принесли и положили перед ними. На тысячу долларов каждому…

— Блайнд, — сказал я, сев за дилера, — делаем ставки, господа.

За столом нас было пятеро. Рядом сидели Штырь с Карасем. Они бросили по фишке, благоразумно помалкивая. Тюремную науку создать предъяву на пустом месте Босой знал в совершенстве, а Архип уделал бы обоих качков, даже не вспотев. Я чувствовал это шкурой. Не люди они — звери дикие. Первый был хитер и изворотлив, знаток человеческих душ, а второй — его руки, бесстрашный, наглухо отмороженный боец. Архип был великолепным тактиком, насколько я смог узнать. Он планировал боевые операции, продумывая их от начала до конца.

Но куда бить, и когда говорил ему именно Босой. Смертоносный тандем… А еще тут не было Андрея, и я ломал голову, чтобы бы это могло значить. Бездумно бросая карты и фишки, обмениваясь пустыми фразами, я постепенно приходил к пониманию, что несет под собой пренебрежение. Они настолько уверены в себе, что даже не считают нужным пугать. А это значит, что все хреново…

— А что, Хлыст, — заявил вдруг Босой. — Люди уважаемые жалуются на тебя.

Говорят, беспределишь…

— Обоснуй, — сказал я, сбрасывая карты. Я даже не понимал, что мне пришло, и играл наобум. Не до карт мне сегодня.

— Одна уважаемая певица возмущена, — с людоедской улыбкой продолжил Босой. — Машину разбил, охранника искалечил… Ответить придется.

— Она под вами ходит, что ли? — удивленно поднял я бровь. — Ты-то каким боком к ней? Ну, повздорили по-соседски, я ее уже простил. Баба — она ведь дура не потому, что дура, а потому что баба.