Лихие. Смотрящий (СИ)

Штырь с того дела в Подольске такую сумму поднял, что мы легко этот ремонт потянем, даже с учетом царской награды для его парней."

"— Они обожрутся и не смогут взлететь, — услышал я знакомый голос за спиной.

— Десять, как договаривались, Иван Иваныч, — я сунул ему пакет, не отводя взгляда от пруда. На уток мне нравилось смотреть куда больше, чем на продажного мусора, мечтающего о массовых расстрелах.

— Два дня, — напомнил он мне. — Потом дело уходит в ОРБ,

— Ручейный переулок, дом двадцать пять, — сказал я ему.

— Скачков Александр Николаевич. Он братву Циркуля положил.

— И зачем бы ему это? — прищурился подполковник, немало удивленный такой прытью с нашей стороны.

— Как у вас там в протоколах пишется? Непреодолимая личная неприязнь, внезапно возникшая в момент распития спиртных напитков, — спокойно пояснил я. — И вообще, тебе не все равно? Признание — царица доказательств. Так ведь у вас говорят?

— А Муха у него откуда?

— Привез из Приднестровья. Он же там служил недавно.

Я встал и пошел, зная, что смертельно больной Саша Скачков, двоюродный брат одного из наших бойцов, прямо сейчас смотрит просторную трешку, куда переедет его сын с женой и маленьким ребенком.

Саша — мужик до мозга костей, и даже рак не сломил его. Он все сделает как надо.

* * *Сегодняшний вечер должен был войти в историю Москвы. Первого декабря мы открывали «Дворец Раджи» — огромное казино, каждый кирпичик которого был, считай, сделан из золота.

Подготовка к мероприятию шла весь месяц и, наконец, наш вертеп должен был открыться для избранных.

Раньше здесь был дом культуры, где проходили скучные концерты для пролетариата, но я решил, что это здание с колоннами заслуживает большего. И это «большее» придумал Боб — американец, которого Карась притащил из Штатов. А что, если казино оформить в роскошном индийском стиле? Со статуями слонов, шестируким Шивой… Идея зашла братве, и работа закипела.

Теперь уже было окончательно ясно. Дворец Раджи должен будет стать местом, куда хочется попасть каждому, где деньги текут рекой, а роскошь пронизывает всё — от обивки кресел до тяжёлых портьер, закрывающих стены.

Обо всем этом я размышлял, стоя на ступенях крыльца и глядя, как подъезжают первые гости. Мой смокинг сидит идеально, итальянская ткань слегка поблёскивает в свете прожекторов, которые ослепляют толпу перед входом. Вокруг кипит суета: охрана у дверей проверяет приглашения, рядом с бархатными канатами выстроилась очередь.