Лихие. Смотрящий (СИ)

— Да ну его на хуй!

— Крыса — это тот, кто у своих ворует! — проявил неожиданные познания сын физика-ядерщика. — А кто тут свой? Директор казино, что ли? Да он бабло лопатой гребет, а с нас за всякую херню высчитывает! Штраф на штрафе. А Боб старшим менеджером игорного зала десять лет отпахал. А до этого — еще десять лет крупье. А его за один залет как кота помойного выбросили. А у него ипотека, дети и мать старая. Ему теперь в Вегасе жизни нет. Считай, с нуля начинать придется.

— Бог, говоришь? — в задумчивости пожевал губами Карась.

— А ну, спроси у него, Катюха, будет ли он работать с людьми, обманывать которых нельзя? Мы все его проблемы решим, и с ипотекой, и с работой, и даже зубы вылечим, если понадобится. Но если он у нас кроить будет, то увольнение ему покажется несбыточной мечтой. Мы такого не любим. Гиря на ноги и в прорубь.

Катя бойко затараторила по-английски, а Боб что-то спросил у нее в ответ. Из сказанного им Карась понял только «рашн мафиа» и «фак» в количестве восьми раз, отчего сделал вывод, что клиент попался понятливый и очень на кого-то злой.

— Он сказал, — Катя повернулась к шефу, — что город Лас-Вегас основан мафией. Она тут отмывала деньги. И его этим не удивишь. Первые владельцы этого казино — семья Кастелло из Нью-Йорка. И скорее всего, она им до сих пор владеет, только прячется за подставными лицами. Весь Вегас — это огромная прачечная для мафиозных денег, и это не является особенным секретом. Но при этом они строят из себя законников и пасут сотрудников круглосуточно.

Выгоняют по малейшему подозрению. Боб считает, что это несправедливо. Его уволили, и теперь у него просрочен платеж по ипотеке, а здесь с такими не церемонятся. Сутки на вывоз вещей и пинок под зад. Так что никакой мафии он не боится, а боится только нищеты, которая к нему пришла из-за этих конченых ублюдков.

— Что, так и сказал? — удивился Карась.

— Близко к тексту, — кивнула Катя. — Там было еще несколько эмоциональных выражений, но поскольку они совершенно неинформативны, я их переводить не стала.

— Работать будет? — спросил Вовка, глядя в глаза сорокалетнего мужика, которого вот-вот погонят из дома."

"Его даже передернуло от этого взгляда, а неизбывная тоска загнанного зверя напомнила Карасю «Международную панораму» и ее штампы про волчий оскал капитализма. Оказывается, не так уж и врали товарищи пропагандисты. Житуха в капиталистическом раю не мед. Поскользнулся один раз — и пиздец тебе.