Лихие. Смотрящий (СИ)

Если поделить общую стоимость заводов-пароходов на количество ваучеров, то как раз и получится две цены автомобиля. Только вот реальная, рыночная цена бумажек от Чубайса будет сильно ниже той, что себе в головах придумали прихватизаторы. Но вот если распорядиться ваучерами с умом, она может оказаться сильно больше.

— А не замахнуться ли нам, Паша, на Вильяма нашего Шекспира? — я потыкал пальцем в документ по нефтянке. Юкос заберет Ходор. Там ловить нечего. Лукойл — это Алик Первый. Сибнефть — это Береза. Тоже мимо.

Сургут? Или ТНК?

Паша аж побледнел.

— Сергей Дмитриевич, нефтяную компанию без войны не забрать. Там же директора себе все гребут!

— А тут типа пацифисты собрались? — я обвел руками офис Геопрома. — Тебе про темную сторону Луны напомнить?

— Не надо! — замотал башкой комсомолец Пашка. — Я готов как пионер. Дядя тоже рвется в бой.

— Что же, трубите сбор, поднимайте знамена. Мы выступаем в поход!

* * *Вопрос с Леной нужно было как-то решать. Что мое, то мое! Как представлю, что ее уже трахает какой-то другой мужик, прямо ревность накатывает.

Просто отключается башка, и хочется кого-нибудь отмудохать. Никогда такого не было. Ни в той жизни, ни в этой. Гормоны, что ли, молодые шалят? Я всегда считал, что лучшее лекарство от бабы — это другая баба. А лучше сразу три. Думал, съезжу на Кипр, отпустит. Но нет, почему-то не отпускает. И даже секретарши не помогали. Хотя они очень старались. И я, наконец, решился.

— Тут останови, — сказал я водителю, когда мы как будто невзначай проехали мимо Ленкиного магазина.

В третий раз за сегодня, и все время невзначай…

— Добрый день!

Она смотрела на меня холодно и отстраненно. А я от нее глаз оторвать не мог. Ведь она была частью моей искалеченной непростой жизнью души, ее светлой половиной. А без нее я просто сгорю, как свечка. Я улечу в пропасть, погрязнув в бабах и пьянках. Или подсяду на наркоту, как многие из братвы. Ведь иначе для чего жить? Год без малого назад я сюда пришел куртку купить, а сейчас могу купить весь магазин и даже всю улицу со всеми местными точками.

Да только зачем он мне?

— Я хотел купить пуховик, — сказал я, глядя прямо в ее прозрачно-голубые глаза. Там плескалась затаенная боль, и я чувствовал ее как свою.

— У нас новое поступление, — ровным голосом сказала она. — Там много интересных моделей. Наталья вам покажет.

— Нет! — я одним движением руки прогнал кинувшуюсю было ко мне тетку. — Ты мне покажешь.

— Хорошо, как скажете.