Лягушка под зонтом

Она впадала в панику, когда у него появлялся прыщик на лбу."

"Ирина Михайловна занималась собой. Не красотой, не здоровьем, а своими делами. Положение мужа-академика позволяло быстро продвигаться. Молодая женщина понимала, что он слишком стар, поэтому нужно успеть сделать все при нем. Она защитила диссертацию, точнее, две: после кандидатской – очень быстро докторскую. Первую при нем, вторую уже без него, но с его именем на устах. Отец говорил, что Ирина – способный востоковед, у нее природный дар к языкам.

Позднее Никита услышал от одного ученика отца, что такая способность указывает на натуру гибкую, способную манипулировать другими. А ведь правда, думал Никита, гибкая натура безошибочно чувствует, какие качества полезнее выдвинуть на первый план в свой день и час. Или, если угодно, на каком языке говорить с данным моментом жизни.

Как только стало возможно, Ирина Михайловна почти перестала жить в Москве. Сейчас она устроилась в Таиланде, держала близ Бангкока маленькую гостиницу для приезжающих в страну ученых из Академии наук.

Наталья Петровна переехала к ним, когда Никите исполнилось три месяца. Ему казалось, он всегда в ней видел мать. Она в нем – сына. Знакомые замечали, что у мальчика такая же манера сторониться людей, словно они оба опасались чего-то. Что Никитушка так же, как Наталья Петровна, поджимает губы, будто боится выпустить на волю лишнее слово.

Некоторые осуждали Ирину Михайловну – нельзя отдавать воспитание своего ребенка на откуп няне или гувернантке, как ни назови ее.

Теперь-то Никита понял, откуда возникла та необъяснимая скаредность. Наталья Петровна росла в большой семье, она рассказывала, что сестры матери – царство всем им небесное – оставляли ее без туфель: надевали и уходили.

Ирина Михайловна, замечая странности мальчика, на бегу бросала ему: «Как глупо! Зачем ты прячешь? У тебя будет все, что ты хочешь».

Никита пропускал мимо ушей ее слова, он знал – сейчас захлопнется дверь, он услышит быстрый стук каблуков по лестнице. Ей не хватало терпения ждать лифт. Возле подъезда, на парах, стояла машина, которая надолго умчит ее снова.