Лягушка под зонтом

– Спасибо, спасибо, спасибо, – исступленно повторял Никита. Он кланялся, кланялся, кланялся, не расцепляя рук на груди."

"Да, всем спасибо, все преследовали свою цель, являя его на свет, вызывая его к жизни. Только его не спросили. Как он будет жить, настоянный на всеобщем обмане? Что он будет делать со своей непонятной тоской, с чувством отверженности?

Никита встал, подошел к окну. Над колодцем светила полная луна. Нигде никого.

Интересно, а ее, эту Ольгу, так же расчетливо выставили в этот мир ее родители? Или она дитя настоящей любви? Поморщился.

В доме священника во всех окнах горел свет.

Никита снова шагал под скрип половиц. Он ничего не искал. Но все вокруг рассматривал с новым чувством. Да, он хозяин дома, не сторонний человек, ему дом достался в наследство по самой правильной причине – он единственный наследник первой очереди.

На самом деле здесь жили его деды, прадеды, о которых он не знал... Кто они были? Наталья Петровна никогда ему не рассказывала.

Интересно, его зачали здесь? Вот на этой кровати, на пружинной сетке с пуховой периной? Вообще-то не слишком удобное место для этого, поморщился он с насмешкой.

Никита усмехнулся.

Он представил себе Ирину Михайловну, назвавшуюся матерью. Чтобы обмануть его отца, что она себе подкладывала – подушку на живот? Грелку? Футбольный мяч?

Он громко расхохотался. Ловкая штучка. Она много чего сделала с помощью академика Дроздова. Все, что наметила. Никита не стал перебирать, что именно.

Значит, отсюда его всегдашняя тоска по этой деревне. Он прорастал внутри Натальи Петровны здесь, слышал все разговоры ее и Ирины. Сидя в утробе, ощущал беспокойство настоящей матери, ее колебания – какой дать ответ... А потом услышал сам ответ. Интересно, сколько месяцев было ему – плоду, когда она сказала «да». Или, может быть, недель?

Он заткнул уши. В голове загудело: «Отдай, отдай, отдай». Это голос Ирины.

Наталья отдала.

Отверженный. Отвергнутый. Впервые тогда и много раз после.

Никита снова подошел к окну. Дверь соседнего дома открылась. В луче света вышла женщина, она катила за собой сумку на колесах. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки. Одна женщина уже катила похожую сумку, уходя от него. Все сумки одинаковы, подумал он. Женщины тоже. Это уже другая мысль, вдогонку.

К крыльцу подъехала темная «десятка». Священник вышел, взял у Ольги сумку, положил в багажник. Открыл перед ней дверь, она села в машину.