Лягушка под зонтом

Она с ним. С тем неизвестным ей атабаском, который ждет на берегу одноименного озера в Канаде. Более того, он готов вместе с ней принять весь ее род с таймырского берега.

– Кто он, Зоя Григорьевна? Расскажите.

Ольга угадала вопрос – влюбленная женщина, сколько бы лет ей ни было, готова говорить о том, кого любит.

– Его зовут Бали. Он ученый-биолог. Мы познакомились с ним давно, когда на Таймыр завезли первых овцебыков – из Канадской Арктики.

– Вы познакомились на Бикаде? – спросила Ольга.

– Да, на этой реке...

– Бикада-Нгуома, – проговорила Ольга.

– Да, она течет двумя рукавами, от чего образуется долина, защищенная каменистыми грядами. Внутри получается микроклимат, поэтому животных выпустили туда. Там я проходила практику, когда училась в ветеринарной академии.

– Там встретили своего Бали?

– Тогда он не был моим, – улыбнулась Зоя Григорьевна. – У него была жена, зоолог.

– Тоже из атабасков?

– Нет, она француженка.

– Этническая несовместимость? – спросила Ольга.

– Примерно. Когда дети выросли – у них трое сыновей, – она уехала во Францию, в Сент-Этьен, маленький городок в середине страны. Она преподает в университете.

– А... что потом?

– Потом он привез на охоту двух биологов. Я работала в администрации, меня к ним приставили – наблюдать за точным исполнением того, что записано в разрешении.

– Ага, чтобы не взяли двух баранов вместо одного, – сказала Ольга.

– Совершенно верно.

– Те, кто вас послал с ними, не думали, что из этого получится, да?

Зоя Григорьевна рассмеялась."

"Ольга чувствовала, как теплеет на душе. Все возможно, нужно лишь терпение, чтобы не поспешить, не надеть на себя чужую Судьбу. Примерно так говорила и Надя.

– Дальше! – потребовала Ольга.

– Это было в августе, мы шли по распадку, отыскивая следы баранов.

– Вас жучили комары... – Ольга поморщилась.

– Никакие репелленты не брали. Но канадцы позаботились об одежде, и на мою долю хватило – костюм из очень плотной ткани, накомарник, толстые перчатки.

Ольга слушала Зою Григорьевну, представляла Путоранское плато – гигантскую столешницу из камня. Ее поверхность такая ровная, словно ее тесал какой-нибудь свой, таймырский Микеланджело. Трещины-каньоны рассекали ее, но только для того, чтобы оживить пейзаж – пустить по ним реки и ручьи.

– Несмотря на август, внезапно замело, как будто накатил февраль.