Лето не вечно

Вкупе с беспринципностью и цинизмом такие преимущества дают тотальные результаты.

– Хотелось бы знать, кто убил самого Качалина.

– Неужто не догадалась? Кто-нибудь из их же компании. Легко угадать причину: Качалин, считая себя одиночкой, сказал «А», но не захотел объясняться дальше.

– Мне не до конца ясна роль Конюхова, кроме того, что он по заказу Качалина сбивал плитки в мезонине. Что касается пресловутых сокровищ… – Ульяна встала, подошла к окну и, оглядев служебную парковку, продолжила: – Вообще-то, если хочешь знать мое мнение, – все это сказки.

– Он не был стариком, ему было всего сорок восемь лет. И, если хочешь знать мое мнение, я ему верю. – Богданов взял со стола протокол и сунул его в папку. – Доверимся знающим людям, которые, возможно, умнее нас.

– Ты о ком?

– Качалин и Збруев в своей области гуру.

– Такое утверждение трудно оспорить. – Заметив, что Богданов посмотрел на часы, Ульяна спросила: – Спешишь?

– Жду, – коротко ответил следователь.

– Кого?

Он уточнил:

– Чего. Должны позвонить из аптеки, где приготовили пилюли для нашего растеряхи. Вернулся тот самый гомеопат, он ищет в записях данные пациента.

Но Ульяне позвонили немного раньше. Увидев на экране имя Надежды, она приняла вызов и встревоженно спросила:

– Что с ним?!

– Ничего плохого! – радостно упредила та. – Кирилла перевели в палату. Еду к нему.

– Я тоже! – Ульяна схватила сумочку и бросилась к выходу.

– Первая кардиология, второй этаж, двести шестая палата.

– Жди меня в вестибюле. Вместе пойдем.

Богданов проводил ее взглядом, снял со спинки стула пиджак и, догнав в коридоре, сказал:

– Я тебя отвезу.

– Зачем? Я на машине.

– Сяду за руль. Ты слишком взволнована, можешь накосорезить.

И это действительно все упростило. Как только автомобиль въехал на больничную стоянку, Ульяна выскочила из машины.

– Сумасшедшая! – крикнул ей вслед Богданов. – Буду ждать тебя здесь! Можешь не торопиться!

Жена Кирилла была уже в вестибюле.

Им выдали два белых халата и бахилы. Не дожидаясь лифта, они поднялись на второй этаж и подошли к двери.

– Иди первой, – прошептала Ульяна, и Надежда, толкнув дверь, вошла в палату.