Лето волков

– Упрямый ты брехун, Панкратыч, – голос был странный, тонкий, словно бы исходивший их горлышка глиняной игрушки. – Климарь, сходи за младшей.

– Не надо, – сказал гончар. – Под печью, под печью сховал. Там! От переживания голову застило, был сам не свой, а теперь вспоминается!

– Иди, Климарь! Младшая ему напомнит.

Климарь помялся.

– Там той… лейтенант малахольный, може, на улице подстерегае.

Свистулька рассмеялась дробным гороховым смехом.

– Климарь пугается: такого не было. Сенька, иди, прикроешь, если чего!

Громоздкая фигура забойщика двинулась, неуверенно держась на мокром слое глины, которой был покрыт двор гончарни.

13

Она спала, свернувшись клубком на одеяле. Не выпускала его руки.

Иван, склонясь, сидел рядом. Он был одет, готов к любой неожиданности, но он… спал. Иногда вздрагивал. Кот лежал у бедра Тоси, растянувшись, и тихо мурлыкал. Дом, тепло, женщина, кошка, собака, запах хлеба… Все это втягивало в сон, как в прорубь.

Климарь, с виду тяжелый и неуклюжий, мягко проскользнул во двор Семеренковых. Капли поблескивали на плечах, на рукоятках ножей за голенищем. Сенька остался у калитки, спрятавшись за высокие мальвы."

"Забойщик достал раскладной ключ для деревенского запора-рубеля. Более сложных замков здесь не знали. Беззвучно вставил ключ в отверстие двери. Продвинул. Из выреза в конце ключа выпала, болтаясь на оси, бородка – железная пластинка, попала меж зубцами задвижки.

14

Иван спал. Кот застриг ушами, ловя посторонний звук, но это была не мышь, и можно было спать дальше.

Однако Буркан насторожился. Вскочил, прислушался, пробежал в сени. Принюхался и не залаял, а постучал слегка хвостом – по стенам, по лавкам с ведрами.

Посторонние звуки на миг пробудили Ивана. Он приоткрыл глаза, но закрыл снова: не хотел уходить из сонного теплого мира. Пес заскулил. Хвост заработал, как молоток. Звякнула дужка ведра. И это подействовало на Ивана сильнее, чем лай. Буркан учуял своего. Хозяина!

Иван осторожно снял со своей руки ладонь Тоси и сел.