Летний сад

Мне бы хотелось, чтобы ты увидела все это, милая Таня.

– А тебе не хочется, чтобы милая я тоже это увидела, папа? – спросила Даша.

– А как насчет меня, Георгий? Тебе не хочется, чтобы твоя дорогая жена увидела все это, пока в белой шляпе ела мороженое? – сказала мама.

Где-то неподалеку раздалось пение, тенор разлился над дорожками сквера, эхом отдаваясь от радужной воды.

Гори, гори, моя звезда,

Звезда любви приветная.

Ты у меня одна заветная;

Другой не будет никогда…

Твоих лучей небесной силою

Вся жизнь моя озарена.

Умру ли я – ты над могилою

Гори, сияй, моя звезда!

Сидя между отцом и Пашей, четырнадцатилетняя Татьяна облизывала свое мороженое на скамье напротив Медного всадника и, как наяву, видела эту картину: светлый день, оштукатуренные дома, белую широкополую шляпу, молодого человека с веслами в руках, улыбку на его лице, когда он катал свою возлюбленную под голубым мостом, ведущим к маленькому безмятежному городку в Польше, городку под названием Святокрест; она видела душой, ощущала душой божественность жизни, божественность любви…

ТриВ новом тысячелетии, в воскресенье, Татьяна сидела на скамье в центре безупречного, с пальмами, полного арт-галерей Скотсдейла – мультикультурного, но все же истинно американского.

Татьяна сидела под пальмами и ела мороженое.

Она моргнула и отвела взгляд от мороженого.

На другой стороне улицы стоял улыбающийся Александр.

Подошел местный автобус на Финикс, закрыл от него Татьяну.

Он посмотрел в одну сторону, в другую.

Это был тот самый момент в Ленинграде, на пустой улице, когда его жизнь могла стать другой – когда сам Александр мог стать другим.