Летний сад

Зубы у нее были изумительные.

– Именно так. – Она кивнула. – А ты хорош, отец Энтони. Сразу понимаешь. Мы сказали, что его родители будут рады узнать, что он жив, что он военнопленный в Северном Вьетнаме. Но Энтони, похоже, так не думал. Он сказал, что расскажет нам все, лишь бы его имя не появилось в списках военнопленных, чтобы ты не узнал, что он в плену. И сколько же ценных данных он нам выдал! В конце концов, он же знал, что ты сам – предатель и дезертир, убивший шестьдесят восемь наших людей, чтобы избежать того же.

Наших людей?

– И теперь, командир, – сказала Мун Лай, – пойдешь ли ты со мной? Потому что твой сын ждет. А возможно, и твоя жена тоже здесь, с тобой? – Она подождала ответа, но Александр молчал, и она прошептала: – Как жаль…

– Да кто ты такая? – также шепотом спросил Александр, почти неслышно, стараясь дышать ровно.

Ее голос наконец слегка сорвался. Она сказала:"

"– Я хочу, чтобы ты знал: я ничего не могла поделать. Я любила его. – Ее глаза наполнились слезами.

Она еще не договорила и Александр не успел шевельнуться, вздохнуть, как в маленькой руке Мун Лай сверкнул блестящий изогнутый нож, лезвие метнулось вперед и по рукоятку вонзилось во внутреннюю сторону бедра Александра.

Они оба пытались зажать ладонями красный ручей, остановить кровь. Одной рукой Ха Сай выхватил из своей сумки-аптечки кровоостанавливающий бинт «Куик-клот». Он был безболезненным, стерильным и впитывал влагу.