Летний сад

К счастью для Татьяны, ловушка была рассчитана на огромную лапу, лапу крупного зверя, шириной, наверное, сантиметров в сорок. Она не была ловушкой для человеческой руки в двадцать пять сантиметров от запястья до маленького локтя. Растерянная, теряющая сознание, стонущая от боли, Татьяна вытащила распухшую руку из капкана и снова упала в обморок.

Очнулась она, когда в яме и снаружи было темно. Татьяна даже не была уверена, что она в сознании. Она пребывала в тумане кошмара боли, ей чудились тупые ножи, пилящие ее руку, медленно режущие на части ее тело, и она ощущала, как они разрезают каждый нерв, каждый кровеносный сосуд, каждую кость… Кто орудовал этими тупыми ножами?

Окончательно придя в себя, Татьяна поняла, что кошмар совсем не был кошмаром.

"Она медленно открыла пересохший рот и села, прислонившись к земляной стенке ямы; сухое горло чуть шевелилось, когда она беззвучно повторяла слова, которые некогда произносила с легкостью, слова, написанные Осипом Мандельштамом, человеком, уже не существовавшим.

Чую без страха, что будет – и будет гроза. Кто-то чудной меня что-то торопит забыть. Душно – и все-таки до смерти хочется жить… Недостижимое – как это близко: ни развязать нельзя, ни посмотреть, как будто в руку вложена записка – и на нее немедленно ответь… Мне стало страшно жизнь отжить – и с дерева, как лист, отпрянуть, и ничего не полюбить, и безымянным камнем кануть…[15]

«Это мои слова в молчании.

«Я не хочу умирать», – плакала Татьяна.