Летний сад

Кто бы ни выкопал эту яму, он унес землю. Зачем? Потом она увидела – рядом с краем поверх веток лежали ягоды: перезрелые, уже гниющие черника, голубика, кусочки яблок. Нарезанные кусочки яблок.

Это была ловушка!

Ловушка для очень большого зверя, для зверя, который мог упасть в яму и что-нибудь себе сломать и не смог бы выбраться обратно.

Но что за зверь мог быть настолько велик в этой части страны? Татьяна не понимала. Олень?

И как раз в это время она услышала позади какой-то шум и удивилась, потому что это не было уханье или завывание.

Кто-то большой.

Она обернулась.

В двадцати метрах от нее на краю поляны стоял большой темно-коричневый медведь. Его голова была повернута к Татьяне, маленькие глазки не моргали, они смотрели крайне настороженно.

Татьяна застыла. Она никогда не видела живого медведя. Она и не знала, что медведи водятся в этом лесу. Она никак не могла вспомнить, хищники ли они, или они мирные, и нужно ли ей отвернуться или лучше не шевелиться, и не следует ли предложить ему что-нибудь в знак мира, чтобы он мог подойти и съесть это из твоих рук… Татьяна не знала.

"Татьяна улыбнулась. Выдохнула через открытый рот. Ее сердце бешено колотилось. Медведь тоже дышал, она слышала его дыхание. Ей не хотелось сделать что-то такое, что напугает его, сделать что-то, что он может воспринять как угрозу. И она сделала то единственное, до чего смогла додуматься, единственное, что делала, когда не знала, как все уладить, но хотела успокоить, свести невозможное к возможному. Она стояла неподвижно, но при этом очень медленно развела руки ладонями вперед, словно говоря: «Все в порядке.

Травля медведя. Где-то у Шекспира она читала о собаках, которых спускали на медведя… На арене? В клетке? Они дрались, пока не погибал кто-то из них. Сколько собак, стая? Сколько медведей, один? Ну, сейчас имелись только один темно-коричневый медведь и одна грязная Татьяна.

Она покосилась на ближайшие деревья. Это были сосны, на них не было низких ветвей.