Летний сад

Вскоре время для притворства закончится. И это и есть тот мир, в который вы входите как выпускники Вест-Пойнта.

Этим ясным аризонским утром Татьяна и Александр ждали, что Энтони скажет им, как он намерен войти в современный мир. Татьяна чувствовала напряжение Александра, стоявшего рядом с ней: она сжала его руку, заглянула в его окаменевшее лицо и прошептала:

– Тсс… Милый, ты слышишь голос Гарри в переднем дворе? Почему он уже встал?

– Он убежден, что рано утром может поймать ящерицу-ядозуба, – ответил Александр, не отводя взгляда от Энтони.

– Если надо идти, так иди, пап, – сказал Энтони, глядя в газету. – У меня в десять встреча на авиабазе в Луке.

– Идти необязательно, но, когда придут дети, разговор станет невозможным, ты знаешь.

Младшие были шумными, особенно мальчики. Они, как дикие щенки, постоянно были в движении.

– Энтони! Неужели ты не видишь, что делаешь с сердцем твоего отца, с сердцем твоей матери? Мы не можем говорить, мы так переполнены гордостью, любовью, страхом за тебя…

– Тогда поговорим позже, – согласился Энтони, уткнувшись в газету. – Я же пока здесь. И буду еще два месяца.

– Энтони.

Это Татьяна. Она наконец заговорила. Но произнесла только его имя.

Он вздохнул, вытер губы, сложил газету. А потом тоже встал. Теперь он стоял по одну сторону островка, Татьяна и Александр – по другую. И все держались скованно, как деревянные.

Вы станете людьми, защищающими демократию и свободу. И мы надеемся, что мир изменится благодаря вам.

Энтони, уже в белом военном мундире, взял белую фуражку с черного гранита и надел ее.

А резолюция по Тонкинскому заливу была втихую принята. Военные части Соединенных Штатов мало-помалу садились в самолеты и направлялись в Юго-Восточную Азию.