Летний сад

Именно там находился его дух, но его сильное, здоровое тело было в Аризоне, строило по дому за каждый из тех домов, которые он разрушил, командуя танками, будучи в штрафном батальоне, ведя искалеченных людей, которые сжигали те города, которые покоряли, сжигали мосты, и дома, и рынки… Никаких больше яблок или капусты, никаких больше часов или домов терпимости. Александр разрушал деревни, пока мог. И рядом с Успенским он сооружал заборы, пока мог, – заборы, чтобы мужчины не могли добраться до заключенных женщин (которые получали десять лет за нелегальные аборты), которые стояли на четвереньках, задрав юбки, подставляя себя через ржавую колючую проволоку.

В Америке Александр работал на себя, строил дома, чтобы американские мужчины могли жить в них со своими женами и заводить детей, которых он не мог произвести со своей советской трудящейся женой, которая до сих пор зимой вставала каждое утро затемно, чтобы получить для своей семьи хлеб, хлеб по карточкам, чтобы они могли выжить. Даша, папа, мама, Марина, бабушка спали, пока бомбы падали на истощенную девочку в белом платье, а она пробиралась по пустым, занесенным снегом улицам, где лежали завернутые в простыни трупы.

Она и до сих пор постоянно ждала бомбежек, туберкулеза, голода; ее изможденное тело походило на лозу, на которой ничего не могло вырасти.

Глава 11. Голубое Рождество

Радость, радость, радость"

"В начале ноября пятьдесят седьмого года Александр подтвердил заказ на гранит и мрамор с новых каменоломен в Западной Юме и подумал, что может заехать к Татьяне, повидать ее в госпитале.