Летний сад

Я работаю изо всех сил, чтобы тебе не приходилось работать; чтобы ты могла готовить, и бездельничать, и забирать Энтони из школы, и возить его на баскетбол, и в шахматный клуб, и на уроки гитары и чтобы позволить сыну устраивать рок-группу в нашем новом гараже с Сержио и Мэри и выращивать пустынные цветы на нашем заднем дворе. Я работаю для того, чтобы ты могла покупать себе все, что захочется, все эти твои туфли на шпильке, и наряды в обтяжку, и миксеры для теста. Чтобы ты могла устраивать рекламные вечеринки «Тапервер», печь пирожные и надевать белые перчатки на обед с подругами.

Лишившись бодрости духа, Татьяна сделала шаг к нему, остановилась и протянула руки, но Александр отвернулся.

– Милый, – тихо сказала она, – пожалуйста… Я не могу бросить работу…

– Почему? Люди каждый день бросают свою работу.

– Да, другие люди. Но от меня зависят слишком многие. Ты же знаешь.

– От тебя зависят твой муж и твой сын, Таня. И ребенок, которого у тебя нет, тоже зависит от тебя.

– Прости, – прошептала она, прижимая кулаки к животу. – Я знаю… но мы забеременеем, да, это лишь вопрос времени.

– Почти десять лет, как я вернулся. Тик-так.

У нее задрожали ноги.

– Ладно, я хочу сказать тебе, что я думаю. Примерно так, – мрачно произнес он. – Увольняйся или не увольняйся. Соглашайся на повышение или не соглашайся. Но если ты возьмешь ночную смену, то, попомни мои слова, мы со временем – не знаю как и когда – будем об этом сожалеть.

И, не добавив больше ни слова, он ушел в дом.

В постели Александр позволил ей целовать его руки. Он лежал на спине, а Татьяна, нагая, уселась на него, сжимая ему бока коленями.

– Я знаю, к чему все это. Я это проходил тысячу раз. Так что валяй. Касайся меня. Ласкай меня. Шепчи. Сначала скажи, что больше не замечаешь мои шрамы, потом поцелуй их. Ты всегда так делаешь, ты всегда убеждаешь меня, что, каким бы безумным ни был твой план, на самом деле это лучше и для тебя, и для меня.