Летний сад

После болезненного и не доставлявшего радости совокупления она лежала в его руках, и спиртное делало ее слабой и легкомысленной.

– Татьяша, – шептал он, – ты ведь знаешь, правда, что если бы не было женщин, любивших своих мужчин, как ты, солдаты, вернувшиеся с войны, все стали бы похожи на Дадли. Изгоями, больными, совершенно одинокими, неспособными нормально общаться с другими людьми, полными ненависти и все равно желающими то, что они ненавидят.

– Ты хочешь сказать, что и ты был таким, когда вернулся?

– Да, – ответил он, закрывая глаза.

Она заплакала:

– Да ты и до сих пор такой, как будто война все еще рядом.

– Ну да, я притворяюсь мирным гражданином. Что ты мне говорила в Берлине под той липой? «Живи так, словно у тебя есть вера, и вера придет к тебе». Вот я и пытаюсь делать именно это.

– Но как ты мог стрелять в него, когда я была в нескольких дюймах? И стрелять левой рукой… Боже! Ты же получил сертификат снайпера за стрельбу правой, солдат! Ты же не умеешь стрелять левой!

– Ну…

– А если бы ты промахнулся?

– Я не промахнулся.

– Я спрашиваю – а вдруг?

– Слишком многое стояло на кону. Я старался не промахнуться. Но, Таня, ты ведь доверилась мне. Ты знала, во что ввязываешься. Кто лучше тебя знает, что я собой представляю?

Он внезапно отпустил ее и отодвинулся.

– Что? – спросила она, протягивая к нему руку. – Что?

Он оттолкнул ее ладонь.

– Перестань говорить со мной. Я слишком отчетливо слышу тебя всеми порами кожи. Ты так враждебна… Я знаю, о чем ты думаешь.

– Нет, не знаешь.

– Это потому, что я забыл, что такое ты, как ты видишь то, что я привел в наш дом, – холодно ответил Александр. – Разве ты не это подразумевала?

И в их супружеской кровати, под белым одеялом, Татьяна снова придвинула его к себе, крепко обняла, прижала к своему сердцу, к груди."

"– Я совсем не это думала, милый. Разве я когда-то ожидала от тебя совершенства? Ты сам добился всего, и ты стараешься делать все как можно лучше. Ты исправляешь все, что можешь, движешься вперед, надеешься, что можешь учиться.

– Значит, ты именно так думаешь? А что насчет слов Дадли? – Александр содрогнулся, его кулаки сжались. – Насчет того, чем он угрожал?

Татьяна покачала головой.

– Тсс… Нет. Он говорил то, что, как он знал, сильнее всего тебя заденет, – он ведь объявил тебе войну. Он оскорблял самое святое для тебя, унижал это, чтобы оскорбить тебя, нас.