Летний сад

Рукопожатие Дадли было сильным, и он не отводил взгляда.

– Черт побери… Да, Двести восемнадцатый дивизион. Мы перешли Одер в апреле сорок пятого. – Он сплюнул.

– Александр был там, на Одере. Впрочем, он был и на юге Польши, в лагере для военнопленных, в Катовице, ведь так, Александр?

– Катовице? Какого черта тебя занесло так далеко на восток? – спросил Дадли.

– Я же не задаю тебе вопросов, – сказал Александр. – Мне пора. Увидимся.

– Эй, хочешь пойти выпить с нами вечером? – спросил Стив.

– Не могу.

Дадли сказал с намекающей улыбкой:

– Ты и твоя маленькая леди?

Кулаки Александра невольно сжались. Было нечто чересчур оскорбительное в этом, как брошенная с вызовом перчатка, прямо посреди солнечного рабочего дня.

– Что за ухмылка, Дадли? – произнес Александр так тихо, что сам едва расслышал себя.

– У вас десять лет, ведь так, Алекс? – вмешался Стив.

– Десять, ух! – сказал Дадли. – Знаешь, если бы это было десять лет приговора, ты бы уже освободился! – Они со Стивом засмеялись.

– В сорок втором я не был в Катовице. Но Двести восемнадцатый… это была пехота, так?

– Ну-у…

– И ты был кем, капралом?

– Старшим сержантом.

– Сержантом. Понятно.

– Александр был капитаном, – сказал Стив.

Александр холодно улыбнулся:

– Я и сейчас капитан. Офицер корпуса запаса, вспомогательная служба в Юме.

Дадли не улыбнулся. А Александр, когда они разобрались со званиями, слегка расслабился.

– Увидимся во вторник, Стив, Дадли.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Повеселитесь там, – бросил ему в спину Дадли."

"Александр остановился и медленно развернулся. Стив толкнул Дадли локтем.

Александр знал, что в одно мгновение может рухнуть все, чего он достиг. В одно мгновение они с Татьяной могут никуда не поехать на свою годовщину, потому что Александр будет общаться с полицейскими. И только ради Татьяны Александр стиснул зубы и взял себя в руки, но все равно не мог просто оставить все как есть.

– Дадли, – сказал он, шагнув к этим двоим, – я тебя не знал еще две минуты назад, но хочу дать тебе дружеский совет. Не надо говорить таким тоном, когда ты упоминаешь мою жену. Вообще-то, лучше совсем о ней не говорить. Понял?

Дадли засмеялся, жуя табак с открытым ртом:

– Приятель, да я ничего не сказал, чего ты взбесился?

– Я вовсе не взбешен.

Но его трясло.