Лестница в Эдем

Она прошла между златокрылыми, коротко оглянулась на Мефа и трепетно, даже словно нерешительно, поставила ногу, как показалось Буслаеву, на пустоту.

Затем сделала шаг и оказалась на высоте примерно полуметра от земли. Сделала еще шаг и поднялась выше. Мефу чудилось, что она висит в воздухе, хотя по тому, как Даф поднимала колено, очевидно было, что она поднимается по лестнице.

В движениях Дафны по-прежнему сохранялась все та же трепетность. Нет, не внешняя осторожность, которая заставляет человека бережно шагать по чему-то хрупкому или пугливо брать хрустальный, с тонкой ножкой бокал, но трепетность сердечная, истинная, проявляющаяся в отношении к тому, что он делает.

Постояв недолго на второй ступеньке, Дафна спустилась.

– Ты видел? – спросила она тихо.

– Как ты поднималась, да.

– И больше ничего? Саму лестницу?

Меф безнадежно оглянулся в пустоту и мотнул головой. Дафна грустно сгорбилась, но тотчас с надеждой вскинула голову.

– Погоди, я, кажется, понимаю. Ты чем смотрел? – вдруг спросила она.

– Чем-чем? Пятками! – с досадой брякнул Меф.

Именно брякнул, но по лицу Дафны увидел, что слово получилось достаточно точным. Более того: оно в большей степени отражало суть, если бы он сказал «глазами». Это только людям кажется, что слово может лгать. Лгать может человек. Или думать, что лжет.

Истинное же слово всегда правдиво, из каких бы уст, с какими внутренними побуждениями и с какой целью бы ни исходило.

– Ты действительно не тем смотришь. Не глазами! Посмотри на нее всем сердцем, всем существом. Попытайся полюбить, – сказала Даф.

Меф засопел. Любить лестницу у него не получалось. Более того, он даже где-то считал это шизой.

– Лестницу как раз и не надо стараться любить! Не в лестнице тут дело. Полюби свет! Потянись к нему сердцем, и тогда откроется путь. Когда видишь конечную цель, появляется и путь. А когда не видишь конечной цели или хотя бы приблизительно не чувствуешь, где она, то и пути нет. Есть только метания.

Однако и с этим у Мефа возникли сложности.