Лестница в Эдем

Подмосковная валькирия Гелата, стоявшая рядом с занесенным для броска копьем, коротко оглянулась на нее:

– Ты еще скажи, что на ликероводочных заводах работают исключительно трезвенники, а кассирам неинтересно получать зарплату, потому что держать деньги в руках им на работе надоело!

Массивный клинок Арея, до того направленный на валькирий, опустился, на несколько секунд замер вертикально, после чего, описав полукруг, нацелился в грудь тотализаторщику.

– Тихо! Все высказываются по очереди! Кто там больше всех выступал? Давай ты! – рявкнул он.

Быстроглазенький поступил мудро. Достав из кармана узкие треснутые очочки, он водрузил их на переносицу, деловито посмотрел на меч Арея и заявил, что уступает трибуну следующему оратору.

– Я просто пытался довести до вашего сознания мысль, что убивать Гопзия валькириям было необязательно. Факт нарушения правил честного боя надо было сперва доказать в установленном порядке, – добавил он, виляя голосом, как пес хвостом.

Подхлестываемый кнутом воли Прасковьи, Ромасюсик вновь робко попытался что-то вякнуть и получил несколько адресных пинков.

Прасковье не понравилось, что ее никто не слушает, а на Ромасюсика все орут. Она нетерпеливо рванула его за плечо и вскочила на помост. Воспаленные и покусанные губы вспыхнули алым. На правой скуле мигнуло ржавое пятно.

– Ложись! – громким шепотом сказала Улита и тотчас, ничего больше не поясняя, первой поспешно бросилась на землю.

Дафна, доверявшая здоровому чувству самосохранения Улиты, мгновенно последовала ее примеру, потянув за собой Мефа.

Эссиорх же с Корнелием замешкались, словно молодые и сильные лоси, которые не очень-то верят, что их может сшибить хиленький стовагонный товарняк. И, как оказалось, напрасно."

"Прасковью окутало пульсирующее темное облако. Она что-то беззвучно крикнула, исказившись лицом. По всей немаленькой площади точно громадной метлой провели, сметая все живое и неживое, что на ней было, к центру.

Эссиорха с Корнелием сшибло и, вертя, зашвырнуло в кучу, где уже было с полсотни темных стражей, с десяток светлых и валькирия Бэтла, у которой в одной руке было копье, а в другой палка копченой колбасы. Сложно сказать, зачем Бэтла вообще ее извлекла.