Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

— Кузьмич, я могу своего «яшку» в камуфляж окрасить?

— Тебе надо к Ивану Васильевичу с этим вопросом. Разрешит, покрасим, хоть ромашек нарисуем.

— А рисунок могу рисовать на хвостовом фюзеляже?"

"— А зачем тебе? Что ты немец из Люфтваффе? Это они как павлины рисуют что не попадя.

— Нарисую ведьму на метле, пусть боятся. Они же суеверные. У них и Гитлер на почве мракобесия свихнулся. Говорят, он бесноватый, — решил пошутить я.

Василий Кузьмич рассмеялся, и смеялся минуты две, наверное.

— Эх молодость, молодость.

— Он случайно не родственник великого русского художника Виктора Васнецова?

— Не знаю, Женя, родственник или нет. Но вот жарши… Э-э-э… Или шаржи… Тьфу, чёрт.

— Дружеские шаржи.

— Во-во. Они самые. Рисует ну очень похоже и смешно. Вот я с ним поговорю, может он нарисует. Но Гладышева спросить надо. А то вдруг нельзя.

Хорошо, пойду к Гладышеву плакаться на горькую судьбинушку.

— Привет, Женя. Слышала, что тебя зачислили в 3-ю эскадрилью?

— Да, девочки рассказали.

— Я тебя к себе хотела, но Носов так старался и просил, и «плакал». Чуть ли не на груди у бати рыдал. Но выпросил. Если хочешь, можем вместе пойти к полковнику. Думаю, не откажет.

— А в чём разница? Мне всё равно где летать, да и просить не хочется.

— Ну смотри, как знаешь, — сухо отозвалась Попова.

Попова двинулась дальше, а я не понял обиделась она или нет? Ну да Бог с ней. На хрена мне «бабий батальон»? Чтобы страдать? А Носов мужик нормальный, вон даже на руках носит, небось от Поповой такого не дождёшься. Пришел в санитарную палатку и взялся за чтение о Павке Корчагине, бравом комсомольце, да так и уснул, примерно на второй странице.

На следующее утро проснулся, потрогал себя за больные места. Локоть почти не болит и коленка тоже. Помогает народное средство в виде лопуха.