Лесной глуши неведомые тропы

 — Я пока отнесу, а ты беги домой, приготовь что-нибудь. Жрать охота.

Еще бы не охота — с утра опять ничего не ел, кроме толики хлеба с салом. Меня и саму от вынужденного голода уже слегка пошатывало, но я ведь ни за какую тяжелую работу не бралась. А Энги на таком-то морозе шкура нужна поплотнее да пожирнее…

— Только будь осторожна, — продолжал он, — волки опять подошли слишком близко, едва отмахался.

Я и правда слышала знакомый волчий вой, но в нем не было угрозы, лишь предостережение: наступило их время, людям в лесу делать нечего.

— У мясника-то попроси кусочек, чтоб мне лишний раз не бегать, — напомнила я и припустила по следу Энги прямиком домой.

К возвращению хозяина его ждал дымящийся ужин, а я старательно наполняла горячей водой бадью для мытья. Энги выхлебал наваристую похлебку так быстро, словно не ел по меньшей мере три дня. Прибрав за ним посуду, я наскребла немного углей в железный поддон и деликатно вышла во двор, чтобы дать Энги возможность вымыться. Занесла тлеющие угли в сарай — подогреть бедным птичкам жилище перед холодной ночью, заперла за ними дверь и заново принялась разгребать бесконечный снег.

Вскоре вымытый Энги появился из-за двери и выплеснул за забор грязную воду из ведра.

— Заходи, не мерзни, — буркнул мне на ходу.

Я сощурила глаза: мне показалось, что он как-то непривычно прихрамывает.

— У тебя что-то с ногой?

— Тебе показалось, — последовал немногословный ответ.

Я вернулась в избу и бросила грязные вещи Энги в бадью с остатками воды. Сам же сытый и чистый охотник, кряхтя и охая, растянулся на лежанке: устал.

Но когда я споро выстирала отмокшую рубаху и принялась за исподние штаны, приподняв их из воды, то тихо ахнула: на них красовалась дыра в обрамлении растекшихся кровавых пятен.

— Ты ранен! — в испуге крикнула я. — Почему сразу мне не сказал?!"

"Подскочив к лежанке, я резко сдернула с него одеяло.

— Ну-ка, показывай! — чувствуя, что к горлу подступает истерика, велела я.

— Илва, уймись. Просто царапина, — морщась, Энги пытался снова натянуть на себя одеяло.

Я не позволила ему. Не дожидаясь согласия, я задрала широкую штанину вверх — нога выше колена была сплошь замотана лоскутом окровавленного тряпья.