Лесной глуши неведомые тропы

Грида в испуге осенила себя крестным знамением.

— Храни нас Создатель… Но ему ведь будет больно! Как он сможет выдержать такое?

— Об этом не беспокойся. Я напою его дурман-травой, он будет крепко спать и ничего не почувствует.

— А он… сможет жить после этого?

— Отчего не сможет? Ведь после всего я зашью ему живот, и хвори внутри уже не будет. Только…

— Что? Говори! — в глазах девушки вспыхнула новая надежда, смешанная со страхом.

— Я этого никогда прежде не делала. И не знаю, получится ли у меня все сделать как надо.

И потом… твой отец уже стар, Грида. Я не знаю, можно ли делать такое со старыми людьми. Поэтому… вам с матерью решать, доверяете вы мне или нет. А хочешь — спроси у отца, решите вместе. Если согласны, завтра я буду готова.

Грида в сомнениях кусала губы.

— Хорошо. Мы подумаем. Благодарю тебя, Илва.

Рассказав ей подробно, как заваривать и принимать травы, я оставила дом скорняка и побежала к Ираху — поделиться еще раз своими сомнениями. Выслушав меня, он положил мне руку на плечо.

— Я в тебя верю, Илва. Если хочешь, я завтра буду с тобой.

— Хочу, — я благодарно посмотрела ему в глаза. — Мне страшно.

— У тебя все получится, девочка.

Я уж было хотела бежать домой, но, как на беду, в харчевню спустилась Мира, словно почуяла меня. В этот раз она не стала тащить меня к себе, а просто посадила за дальний стол в самом углу и склонилась к моему лицу.

— Ну что? Говорила с Туром?

— Говорила, — признала я.

— Он придет?

— Не придет, — я не стала скрывать.

— Почему? — она обиженно поджала губы.

— Он упрямый осел, ты же его знаешь… Крепко засела в душе у него Магдалена, — про это я не могла знать наверняка, но надо же было как-то подбодрить подругу.

— Ну и ладно, — она горделиво приподняла подбородок, — видали мы и не таких упрямцев. Небось, любви-то захочется — сам прибежит, поджав хвост.

— Может, и прибежит, — с готовностью согласилась я. — Ну ладно, мне пора. Ты не серчай, много дел.

Оставив Миру, я побежала было обратно домой, но у кромки леса вдруг встретилась нос к носу с Энгилардом.

Тот, как и два дня назад, тащил за спиной тушу огромного вепря, прихрамывая под ее тяжестью. Заплечная сума болталась спереди у пояса, мешая ему идти. Позади него на белом снегу вился кровавый след от убитой им жертвы.

— Ох, — только и сумела сказать я.

Вепря было жаль. Жаль было и Энги, которому почти до заката пришлось мотаться по заснеженному лесу, покрывая долг мяснику.

— Да уж. Помотал меня сегодня зверюга, — скривился Энги.