Лесной глуши неведомые тропы

— А теперь ты это слижешь, недоносок, если хочешь жить! — пророкотал жуткий, звериный голос.

Хакон захрипел, сверкнула сталь — и чужак перехватил свободной рукой кулак кузнеца с зажатым ножом. Тот не сдавался: хрипя и шипя, одной рукой отдирал сомкнутую на горле пятерню в латной перчатке, на другой руке вздулись жилы под ветхой рубахой: борьба за нож еще не была проиграна. Руна охнула и отпрянула от сцепившихся противников, остальные посетители повскакивали со своих мест, опрокидывая лавки.

— Эй, эй, проваливайте оба! — подал голос трактирщик, выбегая из-за стойки и взволнованно переводя взгляд с одного на другого.

— Держи ублюдка!

— Бей его!

Односельчане ринулись на помощь своему собрату. Лишь я не смотрела на них: опустила взгляд на мохнатую тушу и присела рядом. На глаза навернулись слезы: я узнала его. Вожак стаи, самый крупный и матерый зверь. Так вот по кому так скорбно выли волки! Рука невольно опустилась на серый загривок, погладила холодную влажную шерсть.

Живая душа… теперь мертвая.

Мужики всей гурьбой повисли на чужаке: Ланвэ и подмастерье Брун заломили ему за спину руки, не позволяя дотянуться до меча; братья Ридды, гончар и сапожник, подсекли ноги, вынуждая пленника упасть на колени; старики Гилль и Огнед вцепились ему в длинные сальные волосы, заставляя запрокинуть голову; Хакон что есть силы бил его кулаками в лицо. Поверженный латник рычал и дергался, изрыгая проклятия, пока громкую суматоху не прорезал зычный голос трактирщика:

— Тихо все!!! Прекратите сейчас же, не то больше никому в долг не налью!

Он сильно толкнул в плечо разбушевавшегося Хакона, который никак не хотел прекратить избиение.

— Сядь-ка, парень, да выдохни! — прикрикнул на него Ирах. — Сейчас разберемся, что тут к чему.

Хакон набычился и потер багровый синяк на скуле, однако трактирщика послушал и отступил назад, не переставая сверлить противника взглядом.

— Ты зачем явился? — надвинулся на все еще дергающегося верзилу Ирах.

— Я уже сказал, — рявкнул тот, сплевывая кровь с разбитого рта. — Домой пришел.

— Здесь не твой дом. У меня в трактире что забыл?

Пленник повел могучими плечами, закованными в железо, пытаясь сбросить с себя гроздьями нависших крестьян. Но, вперив взгляд в лицо Ираха, сказал уже более смирно:

— Шкуру вот… продать хотел."

"— Шкуру, — эхом повторил за ним Ирах.

— А то.

— Шкуры я тут не вижу, только падаль.