Лесной глуши неведомые тропы

Тур? Ласковый? Я вспомнила его обезумевшее лицо, когда он крушил в щепки мой двор, когда швырял в меня сапогом, когда пнул меня спросонок громадной ручищей… Ласковым он мне даже в дурном сне не привиделся бы!

Но что за охота мне пришла расспрашивать Миру об Энги?

— Забегай завтра днем, — заговорщицки подмигнула мне Мира, — расскажу тебе все, что захочешь.

— Да я ничего не хочу, — отмахнулась я, чувствуя, как горят щеки. — Ладно, мне…

— Дорогу! — закричал кто-то зычным голосом, по вымощенной булыжниками мостовой зацокали подковами лошадиные копыта.

 — Всем с дороги!

— Кого еще нелегкая принесла? — тревожно нахмурилась Мира, отступая к прилавку с капустой.

— Это глашатай, — догадалась я, глядя на мундир герольда и красно-желтые цвета флага нашего лорда. — Хороших вестей не жди.

— Именем короля! — кричал герольд, не обращая внимания на людей, врассыпную метнувшихся в стороны, чтобы ненароком не попасть под конские копыта. — Повеление лорда! Через две седмицы начнется сбор податей! Всем подготовить подушное!"

"У меня в груди возле сердца неприятно заскребло.

Подати! И правда, каждый год в конце осени приспешники лорда трясут мошну у несчастного люда. Я крепче зажала в руке драгоценный серебреник и с тоской проводила взглядом старьевщика: прости-прощай, моя вожделенная книга о врачевании…

— Это кто? — Мира вгляделась в фигуру всадника, следовавшую за глашатаем в окружении вооруженных алебардами стражников. — Неужели сам Милдред?

Милдредом звали сына нашего лорда Хенрика.

Мой любопытный взгляд скользнул по юноше: сама я молодого наследника никогда не видала, а ведь о нем болтали, что страсть какой красавец. Молва не лгала: черноволосый юноша, облаченный в расшитый красно-желтым узором бархатный камзол, был сказочно красив. С горделивостью, достойной самого принца, восседал он на породистом гнедом коне и обводил челядь надменным взглядом голубовато-серых глаз.

— Подати! Всех, кто посмеет уклоняться, ждет наказание! — распинался впереди него глашатай.

Я глядела на Милдреда во все глаза. Слыла молва, что старому Хенрику недолго осталось, и мне бы хотелось узнать, каков из себя наш будущий правитель. Увы, в холодных глазах юноши не промелькнуло и проблеска теплоты — лишь острые осколки льда кололи всех, на ком изволили задержаться.

Ходили слухи, что молодому лорду была сосватана самая желанная невеста королевства — никто иной, как прекрасная принцесса Ингрид.