Лесной глуши неведомые тропы

Мира приложила его к груди и весело покружилась, придерживая юбку рукой — насколько я смогла заметить, красуясь не столько передо мной, сколько перед Туром, который не знал, куда девать глаза.

— Красивое?

— Как у принцессы, — подтвердила я.

Тур сглотнул и сделал вид, что живо интересуется скарбом проходящего мимо скобянщика.

— О, привет, Энги! — воскликнула Мира, будто только сейчас его заметила. — Как поживаешь?

— Лучше не бывает, — буркнул он, стараясь смотреть куда угодно, только не на Миру.

— Ой, как жаль! — запричитала Мира, притворно вздыхая. — Такая славная была лошадка, я думала, ты меня на ней покатаешь. Приходи ко мне вечером — может, покатаешь на чем-нибудь другом? — лукаво подмигнула она.

Энги воровато оглянулся, пылая, как кузнечная жаровня.

— Э-э-э… приду… как-нибудь… потом…

— Да ты не тушуйся. Можешь и без денег приходить, если поиздержался, для тебя мне ничего не жалко! — рассыпалась в любезностях Мира.

— Э-э-э… я сейчас… прикупить кое-что надо, — прохрипел Тур и попытался скрыться за тощей спиной горластого старьевщика, очень кстати проходящего мимо.

— Чего это он? — удивилась моя распутная подруга. — Стесняется, что ли?

— Мира, — укоризненно покачала я головой, — ну сама подумай. Может, ему неловко на людях с продажной-то женщиной…

Она обиженно надула губы.

— Подумаешь! Сам, что ли, королевич? — буркнула сердито.

— А с чего это ты забесплатно его ублажать решила? — полюбопытствовала я, ощутив вдруг какой-то нехороший укол между лопаток.

— Тебе-то что? — ее лицо мгновенно преобразилось: из сердитого вновь стало лукавым.

И то правда, похождения Энги меня не касались. Мне даже на руку, если его медяки останутся в кошеле, а не перекочуют к Мире в карман: авось больше снеди на зиму прикупить получится.

— Да ничего… Дело твое. Он… кхм… не бил тебя?

— Да с чего ты решила, что он меня бил? — удивилась она и склонилась ближе к моему уху. — Это он с виду только такой надутый и грозный. А приголубишь — так котенок котенком. Ласковый. Среди наших таких мужиков и нет больше.

Настал черед моим щекам пламенеть от смущения.