Лесная невеста. Проклятие Дивины

Движения его были нарочито медленными, сдержанными, будто он хотел показать, что безопасен, но Зимобор обострившимся за последнее время чутьем ощущал, что от оборотня исходит такая сила, что сам воздух, казалось, прогибается.

– Здравствуй, князь смолянский! – Гость поклонился.

Голос у него был низкий, и Зимобор невольно вздрогнул. Именно этот голос той незабываемой ночью звал его из-под волчьей личины: что сегодня упустишь, потом весь год не догонишь!

– Здравствуй, князь Лютомер. С чем на этот раз пожаловал?

– С выкупом за сестру.

– Я их просил-то у Замилы. И говорят, будто это ее серебро и есть.

– А какая тебе разница? – Лютомер и не думал отпираться. – Серебро оно и есть серебро, да там еще куниц пара сороков. Ее или мое – тебе-то что? Ну, согласен?

Он пристально взглянул в глаза Зимобору. Несмотря на уверенный и небрежный вид, эти переговоры для оборотня были очень важны.

– Ты меня прямо озадачил! – честно ответил Зимобор. Рядом с братом Лютавы его пробирала дрожь, дыхание теснило. Венок за пазухой издавал одуряющий запах. – Хвалислав предупреждал, что ты за нее будешь биться и кусаться. А ты вон серебро предлагаешь. Обманешь небось?

Делая вид, что ничего не боится, Зимобор между тем держал руку на рукояти меча. Кмети вокруг него напряженно сжимали свое оружие, в любой миг готовые скопом броситься на оборотня.

– Я не такой дурак, как он думает. – Лютомер усмехнулся и сузил глаза. – Я видел, кто за тобой стоит. И сейчас вижу. – Он посмотрел туда, где под кожухом у Зимобора был спрятан венок вилы. – И больше не буду с тобой драться. Я только хочу вернуть мою сестру. Если этого тебе мало, скажи, чего хочешь. Все достану.

«Достань мою невесту из-за Зеленой Межи!» – чуть не сказал Зимобор. Ведь оборотень мог это сделать! Но не сказал.

– Пойдем поговорим. – Зимобор кивнул на избу.

Они прошли в истобку, где дымила печь, Ведога варил кашу, а Лютава давала ему советы. Увидев Лютомера, она замолчала, но больше никак не дала понять, что его заметила. Однако Зимобор даже издалека чувствовал, что ее бьет дрожь от тревоги, радости, волнения – всего сразу.

Лютомер только бросил на нее пристальный взгляд и тоже ничего не сказал, даже не поздоровался.