Леща, Ваша Светлость? (СИ)

 – Кто будет управлять городом?

– Вот об этом я и хотел поговорить, – Коллинз отставил чашку и посмотрел мне прямо в глаза. – За последний год, госпожа Хенли, вы совершили что-то близкое к чуду. Подняли разорённую лавку, создали успешный кооператив, открыли великолепный ресторан, объединили разрозненных торговцев и ремесленников, пережили пожар и наводнение… И всё это вопреки противодействию местных властей. – Он сделал паузу. – Многие в городе считают, что именно вы должны стать новым олдерменом Мареля.

Эмма, всё это время молча слушавшая разговор, охнула и выронила тряпку, которой протирала стол.

Я же почувствовала, как по спине пробежал холодок. Олдермен? Я? Женщина, которая даже не родилась в этом мире?

– Это… невозможно, – наконец выдавила я. – Я не могу быть олдерменом. Ведь эту должность занимают только мужчины.

– Ошибаетесь, – мягко подсказал Коллинз. – Согласно городской хартии, олдерменом может стать любой гражданин Мареля, имеющий собственное дело и проживающий в городе не менее года.

– Дело не в формальностях, – покачала я головой. – Я не политик. Я торговка, кулинар… У меня нет опыта управления городом.

– А у Моргана был? – иронично заметил Коллинз. – До избрания он владел рыбной лавкой, совсем как вы. Разница лишь в том, что он использовал свою власть для личного обогащения, а вы, уверен, поступили бы иначе.

Я обернулась к Марку, ища поддержки. Но его глаза светились гордостью и… одобрением?

– Лесса может всё, – просто сказал он.

Эмма наконец обрела дар речи:

– Ох, госпожа! Олдермен Хенли! Кто бы мог подумать!

– Погодите, пожалуйста, – я подняла руку, пытаясь собраться с мыслями. – Я не давала согласия. Это… слишком серьёзный шаг. Мне нужно подумать.

Коллинз понимающе кивнул:

– Конечно. Я просто передаю мнение значительной части горожан.

"После ухода инспектора мы с Марком долго молчали. Эмма суетилась вокруг, что-то бормоча себе под нос о том, что всегда знала, что её госпожа особенная, но олдермен – это уже совсем другое дело.

– Что ты думаешь? – наконец спросил Марк, когда мы остались одни.

– Не знаю. —Я тяжело вздохнула. – Это так… неожиданно. Я никогда не стремилась к власти, ты же знаешь.