Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

 – Лидия Ивановна вас не знакомила, когда вы к ней приезжали?

– Я редко приезжал, – признался Федор Петрович. – Она ко мне в Москву чаще наведывалась.

…Вот это новость! Тонечка посмотрела на него.

Выходит, старая княгиня не была такой уж одинокой! И этот мужик – прямо полноценный внук, раз она ездила к нему в Москву.

– Но все равно мы виделись мало, – продолжал он словно с досадой. – У меня такая работа, меня никогда не бывает дома!

Тонечка хотела было спросить, что это за работа, и не стала.

– Дядя Арсэн пачиныт, – объявил сапожник.

Он протопал сапожищами по гулким половицам, за ним протащился шлейф запаха дешевого табака, кожи и дегтя.

– Спасибо вам за помощь, – промолвил Федор Петрович, когда голова дяди Арсена проплывала под окнами. – Я бы сам не догадался, конечно.

– Дядя Арсен говорит, что у вашей тети обувь была превосходного качества.

Он кивнул.

– У нее все было превосходное! – И улыбнулся. – Она не любила подделок ни в чем. И сама была… настоящей.

Тонечка разогналась было спросить про Рубенса, Голландию и папу римского, но он ее перебил:

– Вы же наверняка и священника знаете, Антонина.

Тонечка секунду вспоминала, знает она священника или нет.

– Да, конечно, – спохватилась она, уяснив, что речь идет об отце Илларионе.

– Мне к нему нужно сходить, – сказал Федор Петрович. – Проводите меня?

– Ну, конечно. Только я должна проконтролировать Родиона.

– Ему нравилось рисовать тетю Лиду?

Тонечка хотела было сказать, что Родиону вообще нравится рисовать странное, но вовремя остановилась.

Федор Петрович остался снаружи, а Тонечка забежала в дом и поднялась на второй этаж.

Родион, разумеется, не учил уроки, но почему-то и не рисовал. Он сидел в обнимку со своей собакой, подтащив ее к самым глазам, и перебирал шерсть на спине, словно что-то искал.

Тонечка изумилась:

– Что ты делаешь?

Не поднимая головы, Родион пробормотал:

– Ищу клещей.

Тонечка приблизилась, присела рядом на корточки и заглянула ему под руку. Буся моментально привскочила, встряхнулась и лизнула Тонечке руку.

– Я с нее сегодня снял клеща, – выговорил Родион трагическим тоном. Этому тону он научился у Насти, она умела «дать трагедию». – Мы пошли камыш рисовать туда, к ручью.