Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Она доделала Тонечкину прическу – получилось и вправду прекрасно! – и взялась за телефон.

– Я отойду.

Тонечка посмотрела на себя в зеркало – волосы уложены легко и непривычно, сама она никогда в жизни так бы не уложила! На лице неожиданно появились глаза, и еще оказалось, что у этого самого лица есть скулы, а не только щеки, из-за которых не видно ушей, как определяла Тонечка.

Родион посмотрел на нее и заявил:

– Ты какая-то не такая.

– Я сделала прическу и макияж.

– Раньше лучше было.

– Да что ты говоришь?!

Он кивнул, разглядывая ее и прикидывая, как бы нарисовать – чтоб сразу было видно, что она… добрая.

Что-то общее у нее с маленькой собакой, которую Родион так полюбил. Словно постоянная улыбка на лицах – у той собаки тоже было лицо, а не морда, – даже когда они не улыбались, а может, легкие и тонкие кудри – у собаки на ушах кудри были совершенно такие, как у Тонечки.

Появилась Нина, сказала, что предупредила, и продиктовала Тонечке номер.

Они заплатили, попрощались – Тонечка ткнула Родиона в бок и велела вежливо сказать до свидания, – и вышли на улицу.

– Ты есть хочешь?

Он хотел есть уже часа три – в детдоме обед давно прошел! – но не признаваться же!.. Он и так утром с яичницей чуть не погорел!..

– Мы сейчас съездим в музей Сормовского завода, ладно? Это недолго!.. А потом сразу ужинать.

– А чего мы в музей вдвоем пойдем? А остальные?

– Мне нужно поговорить с директором. Я… сценарий решила написать про Сормовский завод.

Тонечка врала в последнее время так много, что это, считай, и не вранье!

Тем более она вполне может написать такой сценарий!..

Они уселись в такси – опять в такси! – и поехали.

– Тебе нравится писать сценарии? – неожиданно спросил Родион.

– Конечно! – пылко воскликнула Тонечка. – Нет, бывает, я устаю, и мне неохота, но это все равно самая лучшая работа на свете!

– А я рисовать никогда не устаю, – признался Родион. – Мне Ирина Сергеевна часто говорит, что, если б меня не заставляли, я бы писать и читать не научился! Это потому, что я, когда рисую, ни про что не помню.

Мысль о пропущенном обеде как-то гулко отдалась в животе. Надо же, как есть охота!..

– Когда ты начал рисовать?

– Не помню. Еще при маме. Мы с ней в книжный ходили, она мне покупала альбомы и карандаши. И книжки красивые.

– А где вы жили?

Он удивился:

– На втором этаже. На балконе цветы сажали, а зимой мама гирлянды вешала.