Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Подводные лодки! Вы можете себе представить, дети, чтоб подводные лодки строили на реке?! А в Сормово строили!

– Как это? – Даня почесал голову, от чего сделался необыкновенно лохмат. – А как отсюда подводную лодку вести в море? Да еще в войну?

– Сходи в музей, – посоветовал Герман. – И спроси.

– Я бы сходил.

– Ну, не зна-а-аю, – протянула Настя. – Это все такое далекое прошлое! Промышленная революции, вагоны! Какая сейчас разница, какой завод строил вагоны? Вот нам сейчас до этого какое дело?..

– Большое, – сказал Герман довольно резко.

– Я все что угодно могу представить, – пробормотала Настя несколько обескураженно. – Что значит – за мной, дядь Саш? Кто стоит?

– Питекантропов рассматривать не будем и славянские племена тоже, бог с ними, – продолжал Герман.

– К примеру, – вставила Тонечка, – Елец, городок такой, горел дотла двадцать раз! Двадцать!.. И всякий раз заново отстраивался.

– Потом Иван Грозный, – продолжал Герман, – опричники, казни, войны, Смута, голод, холод, темнота, болезни. Заметь, мы еще до Петра не дошли! И линия твоей жизни нигде не прервалась.

– При чем тут моя жизнь, дядь Саш? – вспылила Настя."

"– При том, что ты просто обязана знать, что здесь было до тебя, до того момента, как ты сюда пришла. Как воевали, как строили, как делали корабли, как плавили сталь, как романы писали! Это все твоя жизнь. И конкретно твоей жизни не было бы, если б не было… всех этих людей до тебя.

Он глотнул чаю и добавил:

– Кстати, есть легенда или версия, как на Руси появилось обращение «дядя» и «тетя»! Считается, что его ввел указом Дмитрий Донской после какого-то особенно страшного мора, когда перемерло почти все взрослое население, дети и подростки остались сиротами. И Дмитрий Иванович велел детям обращаться к чужим взрослым «дядя» и «тетя», чтоб хоть иллюзия создавалась, что у них есть родные! А ты говоришь – какая разница.