Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Давайте еще раз по точкам, все по местам! И не ходите в кадре!..

Настя заглянула в комнату.

В небольшом помещении все было по-настоящему: бок голландской печки, диван, накрытый ворсистым пледом, на стене аляповатый пейзаж и – симметрично – немыслимый натюрморт с розами и сиренью. В середине стол, покрытый клеенкой, на столе ваза. Вокруг по полу проложены рельсы, по ним туда-сюда каталась камера. Еще одна камера на треноге смотрела на диван. На диване сидел человек в спецовке. Еще один стоял у него за плечом с листом белого пенопласта в руках и крутил его туда-сюда.

– Мила, пойди сюда! – И Настина проводница, аккуратно перешагивая через провода и кабели, исчезла.

– А где режиссер? – шепотом спросила Настя у чьей-то спины.

– В той комнате, где мониторы, – непонятно ответила спина.

– Еще, еще свети! – кричали откуда-то. – Видишь, тени какие по переднему плану!

– Как по переднему?!

– Ну так!

Настя пошла по кабелям и проводам, которые загибались за угол. Здесь была еще одна комната, посередине раздвижной стол, плотно заставленный аппаратурой и мониторами.

– Еще один прибор за него, – говорил плечистый мужик в рацию. – Правый ближе. Еще ближе. Стоп, опять тень полезла. Возвращаем все обратно!

Рация гудела и трещала. На экране монитора прошли люди с треногами.

– Стоп! – вдруг громко приказал голос Аллилуева.

– Оставляем?

– Да.

– Оставляем, – повторил мужик в рацию.

Тут все задвигались, разом заговорили, заспешили, Аллилуев, сидевший, как оказалось, перед центральным монитором, поднялся и стал выбираться из-за стола.

– Привет, – поздоровалась Настя.

Он оглянулся.

– Здорово. Ты давно приехала? Милу видела?

– Видела, – сказала Настя быстро. В данный момент ее совершенно не интересовала Мила.

– Я сейчас сцену с артистами пройду, мы снимем, а в перерыве поговорим. Сейчас не могу.

– А можно мне с тобой?

– Чего со мной?

– Сцену проходить.

– Нет.

Он был совершенно не похож на того веселого шалопая, который поливал цветы в кабинете с табличкой «Посторонним В» и окрестил Настю «наша красота»! Он говорил как-то так, что его слушали, двигался уверенно, и чувствовалось, что он тут главный. Настя на него засмотрелась.