Лекарь. Ученик Авиценны

Наконец Лейб, самый немногословный из них, прервал тяжкое молчание.

– Я не хочу ждать здесь целый год, – сказал он от имени всех.

Перед выездом из Кашана они купили четыре вместительных меха из козьих шкур – для воды. Наполненные мехи оказались очень тяжелыми.

– Неужто нам на три дня нужно столько воды? – недоумевал Роб.

– Всякое может случиться. В пустыне мы можем пробыть и дольше, – ответил ему Лонцано. – А ведь животных тоже надо поить – у нас будут в Дешт-и-Кевир ослы и мулы, а не верблюды.

Проводник из Кашана на старой белой лошади доехал с ними до того места, где от тракта ответвлялась едва заметная тропка.

Дешт-и-Кевир началась с гряды земляных холмов, преодолеть которые было куда легче, чем горы. Поначалу ехали довольно быстро, и настроение у путников стало подниматься. Ландшафт вокруг менялся так постепенно, что они ничего и не замечали, однако к полудню, когда солнце пекло нещадно, они оказались в море глубокого мелкого песка, в котором то и дело вязли копыта животных. Все спешились, люди и животные побрели вперед с одинаковым трудом.

Робу этот океан песка, простиравшийся повсюду, насколько хватало глаз, казался сном. Иногда песок образовывал холмы, подобные столь пугавшим Роба морским волнам в бурю, в иных местах песок расстилался ровно, похожий на гладь озера, подернутую легкой рябью от западного ветра. Никакой жизни здесь он не замечал: ни птиц в воздухе, ни жучков-червячков на земле, – но во второй половине дня путники набрели на выбеленные солнцем кости, сваленные в кучу, будто хворост для очага перед какой-нибудь хижиной в Англии.

Лонцано объяснил Робу, что кочевые племена собирают останки людей и животных и сваливают в кучи, чтобы иметь ориентиры в пустыне. Такое упоминание о людях, для которых подобное место было родным домом, наводило страх. Путешественники старались успокоить животных, отлично сознавая, что ржание осла разносится в этой тишине и в безветрии далеко-далеко.

Пустыня была соляная. Время от времени они пробирались по пескам между разбросанных там и сям луж с коркой соли, как на берегах озера Урмия.

После шести часов такого пути все были обессилены. Добрели до небольшого песчаного холма, который далеко отбрасывал тень от заходящего солнца, и сгрудились в этом колодце относительной прохлады – люди вперемешку с животными. Передохнув час в тени, пошли дальше и шли до самого заката.

– А может, лучше идти по ночам, а днем, по жаре, отсыпаться? – предложил Роб."

"– Нет, – тут же возразил ему Лонцано.