Лекарь. Ученик Авиценны

Потом Роб вернулся на свой соломенный тюфяк, а Этьен вновь устроился на стуле, приглядывая за Шарлоттой.

Утром пекарь показал Робу свои большущие печи и дал путешественникам в дорогу целый мешок «песьего хлеба», дважды пропеченного, сухого – так он не испортится, как и те сухари, что берут моряки в дальние плавания.

А жителям Страсбурга в тот день пришлось ждать, чтобы купить себе лепешек: Этьен закрыл пекарню и немного проводил отъезжающих. Недалеко от его дома старая римская дорога выходила на берег реки Рейн и поворачивала вниз по течению; в нескольких милях отсюда был брод.

Братья перегнулись с седел и поцеловались.

– С Богом! – напутствовал Этьен Роба и повернул коня назад, а путники, вздымая брызги, переправились на другой берег. Бурлящая вода была холодной и все еще коричневатой от земли, смытой в реку весенним паводком в верховьях. Подъем на тот берег оказался крутым, и Лошади пришлось изрядно потрудиться, пока она вытянула повозку на сухую землю, принадлежащую тевтонам70.

Вскоре они оказались в горах, путь их шел через леса, среди высоких елей и пихт.

Шарбонно сделался молчалив. Поначалу Роб приписал это нежеланию расставаться с домом и родными, но француз в конце концов недовольно плюнул:

– Не нравятся мне немцы, и в их земле мне не нравится.

– Да ведь ты родился совсем рядом с ними, куда ближе, чем большинство французов!

– Можно всю жизнь прожить у самого моря, – хмуро проговорил Шарбонно, – и все-таки не испытывать любви к акулам.

Робу же эти края показались красивыми.

Воздух – прохладный и чистый. Спускаясь с большой горы, они увидели у подножия мужчин и женщин, которые косили сено и сметывали его в стога, совсем как английские крестьяне. Потом поднялись на другую гору, покрытую пастбищами. Там детишки выпасали коров и коз, которых на лето пригнали сюда из деревень в долине. Дорога проходила по гребню горы, и вскоре путники сверху увидали большой замок, сложенный из темно-серого камня. На турнирном дворе всадники бились друг с другом на копьях, наконечники которых были прикрыты мягкими подушечками.

– Этот замок, – снова плюнул Шарбонно, – принадлежит одному злодею, ландграфу71 здешних мест. Графу Зигберту Справедливые Руки.

– Справедливые Руки? Не похоже, чтобы так называли злодея.

– Он теперь состарился, – сказал Шарбонно. – А прозвище заработал в молодости, когда совершил налет на Бамберг и захватил там две сотни пленников. И приказал: одной сотне отрубить правые руки, а другой – левые.