Лейра

— Сделка?

— Сделка!

Мы ударили по рукам, и я отстегнула с пояса миниатюрный сундучок, который тут же принял свой истинный размер, стоило лишь коснуться стола. Лицо негодяя моментально вытянулось, когда он понял, что сделка всё-таки состоялась. Я откинула крышку, демонстрируя содержимое. Онфрид сидел, как заворожённый, явно борясь между алчностью и нежеланием терять постоянный источник дохода.

— Да, но…

— Цена была озвучена, я её оплатила. Устный договор скреплён рукопожатием. Бумаги! — Я протянула руку.

Недовольный Онфрид достал продолговатую шкатулку и, покопавшись в ней, достал купчую на чертей.

Бегло пробежавшись по тексту, я проверила, что в конце документа появилось моё имя, и скомандовала чертям:

— За мной!

Повинуясь Заклятию Подчинения, они синхронно встали и поднялись за мной в номер. Заперев дверь изнутри на засов, я присела на подоконник и внимательно посмотрела на своё ""приобретение"". Мда… Что там Онфрид плёл про уход, заботу и содержание? Вздёрнуть его мало за такую наглую ложь.

Их неделю, минимум, нужно было отмывать, откармливать, от вшей и прочих ""домашних животных"" избавлять. И подлечить не мешало бы. Мне очень не понравились красные опухшие края кожи по контуру ошейников. Но приводить бедолаг в порядок здесь было неразумно. В первую очередь стоило убраться отсюда как можно скорее. А ещё мне очень сильно не нравился кашель темноволосого чёрта и то, как при этом проваливалась его рубашка.

— С сегодняшней ночи вы оба принадлежите мне. Обращаться ко мне ""госпожа Ри"" и никак иначе.

Все мои приказы выполнять беспрекословно и тогда мне не придётся прибегать к Заклятию Подчинения. Бежать бесполезно, я вас и из-под земли достану. А теперь представьтесь, кто из вас есть кто.

Первым подал голос рыжий:

— Миккаэль Тэршам.

— А попроще?

Рыжий нервно сглотнул и едва слышно прошелестел:

— Микки.

— Я запомню.

— Риккерт Тэршам. Рикки.

— Принято. Значит, сейчас снимаете свои куртки и садитесь к камину, чтобы просушиться. Ах, да, всю еду из курток отдать мне.

Включая хлебные корки. Нечего всякой гадостью травиться. — я постучала ладонью о подоконник, показывая, куда сложить требуемое.

К засохшим коркам добавился замызганный до черноты кусок сахарной головы и три обломка сухаря. Отдавали мне всё это с таким видом, будто я их жизни лишаю. Прекрасно их понимаю, сама не всю жизнь со стола с приборами питалась, всякое бывало. Вот только сейчас они были не в том состоянии, чтобы продолжать питаться ""этим"".