Лейра

На ходу натягивая халат, я поспешила на первый этаж. Открыв дверь на кухню, я первым делом увидела сидящего на столе Микки, заливающегося хохотом и крутящего в руке хвост, а прямиком на меня неслась огромная оранжевая тыква, из которой почему-то торчало тело Рикки, причём в моём фартуке. Увидев меня, рыжий паж ойкнул и, обвив хвостом тело брата, резко дёрнул на себя. ""Тыквоголовый"" Рикки пролетел спиной вперёд несколько метров и шлёпнулся на пятую точку. Обхватив голову, точнее тыкву, руками, он горестно завыл.

То ли от обиды, то ли действительно приземление вышло не самым мягким.

— Что. Здесь. Происходит? — я обвела указательным пальцем разгромленную кухню, заляпанную оранжевой мякотью и тыквенными семечками.

Микки тут же соскочил со стола и вытянулся в струнку. Даже хвост встал торчком от напряжения.

И тут из тыквы донёсся приглушённый голос Рикки:

— Мы кашу готовили. Пшённую с тыквооой.

— Потрясающе. И через какое время изволите подать завтрак на стол?

— Мы не успеееелиии… — горестно завыл Рикки, хлюпая носом где-то внутри оранжевого овоща.

— Однако это совершенно не объясняет, каким образом тыква оказалась у тебя на голове.

* * *Пажи проснулись засветло и крадучись пробрались на кухню.

— Ты уверен, что госпожа ещё спит?

Микки кивнул:

— Абсолютно. Судя по дыханию, проснётся нескоро.

В глазах Рикки зажёгся азартный огонёк.

— Что будем готовить? Может блинчики?"

"Микки вздрогнул, вспоминая недавнюю ночную поездку за город к мельнику за свежей мукой взамен испортившейся.

После того, как они думали, что успешно переждали ""бурю"" на крыше. Но госпожа была непреклонна и поставила ультиматум: либо они достают мешок хорошей муки, либо лишаются жалованья, выходных и десерта на месяц. Месяц без сладкого! Это же пострашнее ссылки на рудники будет! Да, когда-то о сладком они могли лишь мечтать, но раз их жизнь так круто изменилась, отказываться от благ из-за собственной глупости не хотелось. Поэтому они с Рикки молча запрягли Грона и Скира в лёгкую повозку и направились на мельницу. Сонный мельник долго ругался через дверь, посылая их весьма заковыристым, но очень подробным маршрутом, к прародителям, затем, когда стенания обоих пажей стали просто невыносимыми, схватил стоявшую в сенях дубинку и долго гонялся за незваными гостями, нарушившими его покой в столь поздний час, загнав их на раскидистую яблоню. Потом у него в какой-то момент прихватило спину и он, плюнув на всё, заковылял обратно к дому.