Единица безумия

– Андрюша, знакомство с тобой – это уже самое большое приключение…

– Федя, закажи нам еще выпить, а то Женя слишком трезво мыслит…

* * *Луна неподвижно застыла в безоблачном небе. Прохладный ветерок коснулся обнаженного Женькиного плеча, затем на то же место легла теплая ладонь Погодина:

– Пойдем домой.

– Нет, давай еще посидим, – воспротивилась она и поежилась. От холодка. От прикосновения его руки. От своего перед Андреем бессилия.

– Дольчегабана, когда я предлагал напиться и повеселиться, я не думал, что ты напьешься прежде, чем мы найдем на свой зад хоть какое-то приключение.

– Прекрати, – подняла взгляд и посмотрела на темные окна его квартиры. – Я не напилась. Это луна во всем виновата, она слишком ярко светит. Я не могу на нее смотреть. У меня лунный удар.

Погодин рассмеялся и откинулся на спинку деревянной скамьи.

– Хорошо, пусть сегодня во всем виновата луна, а не виски.

– Слушай, с тобой даже нормально напиться невозможно, – озлобилась Женька. – И не поддакивай мне.

– А что я должен делать?

– Не трогать меня.

Они сидели слишком близко, она чувствовала исходящее от него тепло, и это лишало ее самообладания. Чтобы отстраниться от этого ощущения, ей пришлось отодвинуться. Но, утратив его, Женька тут же вздрогнула. Андрей заметил, как она передернула плечами, и накинул на нее свою куртку, предварительно вытащив из кармана сигареты.

– Ты не куришь, – напомнила ему Погодина.

– Сам нет. Только за компанию, – усмехнулся он и сунул ей сигарету. – Курила же раньше.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – снова усмехнулся он и пальнул зажигалкой, чтобы Женька подкурила. – Давай по одной, а потом снова бросим.

– Курила когда-то. Все курили. У меня мама умерла от рака, так что не будем о зле курения.

– А как тебя мама называла? – вдруг спросил Андрей.

– Евгеша… – ответила Женя и почему-то смутилась. – Вот как с тобой можно пить? Еще ненароком в гипноз введешь, если умеешь, – пошутила она и осеклась, поймав его взгляд: – Умеешь? Твою мать… – выругавшись, отсела от Погодина еще дальше.

– Ты права на все сто процентов, – после третьей затяжки сказал он, – ты не в моем вкусе, я точно знаю, что от тебя будут одни неприятности… но, к моему глубочайшему сожалению, это не делает меня к тебе равнодушным. Совсем нет. Совсем наоборот.

Женя сглотнула и помолчала, будто взвешивая всю серьезность его слов. Сделалось как-то тихо.